|
А уж он наверняка об этом рассказывал и своему племяннику. Но самое главное было не это. Самое главное было то, что я вспомнил из подслушанного мной разговора Сергея и Юрки. Они говорили, что им осталось проверить только ведьмин дом. Значит, они считают, что доска, то есть икона, у бабы Дуни. А Сергей, так тот в этом почему-то почти уверен. И, что особенно плохо, я вспомнил, что они собираются взять эту доску без спроса. «Сами возьмем», — сказал тогда Сергей. И ведь сделать это они могли уже сегодня, тем более, что дядя Егор направил их из Ворожеева.
— Папа, стой! Стой! Останови машину! — закричал я, хватая отца за плечо, едва до меня дошел смысл того, о чем я только что догадался. Я так рванул на себя отца, что тот не удержал руль и «УАЗ» сильно вильнул на трассе. Но папа у меня водила тот еще. Он быстро укротил автомобиль и тут же направил его к обочине, где и остановил, не заглушая двигателя. — Ты что делаешь?! — зарычал на меня отец диким зверем. — Всех нас угробить захотел?! Чего тебе надо? Совсем ополоумел? — Значит, так, — резко начал я, — слушайте и не перебивайте. Дело очень важное. Я вас прошу, — последней фразой я пытался умолить старшее поколение. — Ну? — все еще недовольно буркнул папа. — Очень важное, — повторил я, собираясь с мыслями. — Сергей и Юрка в заколоченных домах икону разыскивали, я это только сейчас понял. Они так и говорили, доска, а не доска. Я их разговор тогда подслушивал. И могилу попа они разрыли, больше некому. Дядя Егор думал, что икону с отцом Михаилом похоронили. Конечно, он и Сергею об этом рассказывал. И в лесу еще они об этом тоже разговаривали, только я тогда не понял, а сейчас… — Да ну, бред, — недовольно перебил меня Пал Палыч, даже рукой с досады махнул. — Поехали. — Да погодите вы, — разгорячился и чуть ли не закричал я, — вы самого главного еще не слышали. Они говорили, что им только один дом остался, бабы Дунин. Сергей уверен был, что икона там спрятана. А самое главное, они собирались сегодня-завтра забраться туда, когда бабы Дуни дома не будет! — Ерунда, — заявил полковник, — их и в Ворожееве-то уже нет. После Егорова разноса они сегодня утром уехали. — Тем более, — настаивал я, — значит, сегодня они и полезут. Они только вид сделали, что уехали, а сами выждут момент, когда баба Дуня из дома уйдет, и полезут. — Поехали, — устало отмахнулся от меня Пал Палыч. Мол, и разговаривать тут нечего. — Поехали, — согласился папа, поддал газа и, выждав момент, ловко развернулся между проходящими машинами прямо через разделительную полосу. — Ты куда?! — завопил Пал Палыч. — Совсем вы, что ли?.. — Паша, ты армейский полковник. А я — следователь. Семь лет в милиции оттрубил, — спокойно осадил его папа. — Не лезь. Пал Палыч недовольно замолчал, но больше в действия отца не вмешивался. Теперь мы летели назад в Ворожеево. Папа как мог гнал «УАЗ». Но я не беспокоился, что-что, а тачку он водить умеет, даже в гонках на выживание участвовал. Вскоре мы были у поворота, а еще через минуту папа притормозил у развилки проселочных дорог, каждая из которых вела в Ворожеево, только одна через лес, а другая через Андреевку. На сей раз через лес он не поехал. Оказалось, Пал Палыч не ошибался, дорога на Андреевку была не лучше лесной, а пожалуй что, и похуже. Но отец был предельно собран, и мы больше не попались в капкан обледенелой колеи. На хорошем ходу мы миновали Андреевку, благо, улица ее была пустынна, как и все деревенские улицы в зимнюю пору. А за деревней дорога пошла еще хуже. |
