Раскачиваясь в салоне «УАЗа», я пы­тался всматриваться через отцовское плечо в панораму лобового стекла, отме­чая про себя вехи уже знакомого мне пути. Вот и коровник, который совсем не­давно поверг в ужас меня и Светку своим ночным электрическим сиянием. Скоро уже Ворожеево.

Первой над пригорком выглянула полу­разрушенная колокольня, несмотря ни на что упрямо возвышавшаяся над окрест­ностями деревни. Затем показались голые кроны прикладбищенских берез, и, нако­нец, чуть в стороне от дороги две белые крыши вынесенных за околицу домов с черными пеньками печных труб на ма­кушке. Ближайший — дом приезжих реставраторов, следующий — бабы Дунин, ведьмин.

— Направо, ко второму дому, — под­сказал я папе.

Наш «УАЗ» остановился у самых ворот.

— Сидеть в машине и никуда, ни при каких обстоятельствах, — повернувшись к нам со Светкой, сказал папа.

Сам он вылез из машины, коротко бро­сив через плечо Пал Палычу:

— Пошли.

Они открыли калитку и двинулись по дорожке к крылечку, и, когда уже стали подниматься по ступенькам коротенькой лестницы, я тоже открыл дверцу и полез наружу из «УАЗа».

— Куда? — ухватила меня за рукав Светка.

— Отстань, — я вырвался из ее пальцев и прикрыл за собой дверцу.

Дверь бабы Дуниного дома оказалась запертой, на стук отца и крики дяди Па­ши никто не открывал. Изнутри доноси­лось истошное блеяние моей старой знако­мой, черной козы с голубыми глазами. Собачка тоже побрехивала. Отец быстро сбежал с крылечка и завернул за угол, су­нув руку за отворот своей кожаной куртки. Пал Палыч тоже спустился и, прихрамы­вая, поспешил к другому углу, чтобы обой­ти дом с противоположной стороны. Я по­шел за отцом.

Когда я тоже завернул за угол, то никого не увидел. Только снег под открытым окном был весь истоптан, и во многих мес­тах на нем розовели слегка заиндевевшие капли крови. Да какая-то ржавая железя­ка с обрывком цепи торчала тут же из ма­ленького, наметенного у стены сугроба.

ГОНКА НА ВЫЖИВАНИЕ

Отца нигде не было видно. Я ос­тановился, волнуясь и недоуме­вая, куда он пропал. Из-за про-

тивоположного угла дома появился Пал Палыч.

— Ты чего тут? — начал он. — А где Владислав?

Я пожал плечами, и тут же из окна, гремя оконной рамой, выглянул папа.

— Опоздали, — констатировал он, не обращая внимания на то, что я нарушил его приказ и покинул машину. Впрочем, не я один. Светка тоже тихонько подобра­лась и стояла уже у меня за спиной.

— Где тетка Дуня? — спросил отца Пал Палыч. — Чья это кровь?

— Кровь вора, — отмахнулся папа. — Один из них в капкан угодил. Ваша ведь­ма волчьих капканов под окнами понаста­вила.

— Во дает тетка! — Пал Палыч даже ушанку стянул с головы, так его это уди­вило.

— Да-а, — согласился папа, — только ведьмой я, может, и зря ее назвал. — Икона-то у нее в доме стояла.

— Как стояла? Да что ты мелешь? — На Пал Палыча было жалко смотреть, ка­залось, он сейчас спятит от изумления.

— А ты сам посмотри, — посоветовал папа. — Залезай. Впрочем, у тебя нога больная.

Но Пал Палыч, невзирая на свою пока­леченную конечность» полез в окно, я его подсаживал и тоже за ним забрался. На улице только Светка осталась.

Мы все оказались в маленькой темной комнатке, той самой, вход в которую баба Дуня завесила занавесочкой.