— А теперь отправляйся на кухню и переведи дух. Агата даст тебе немного эля.

— Но бедняжка леди Дэнвер! Вы разве не поможете ей?

Мартин кивнул. Похлопав юношу по плечу, он отослал Сандера. Кэт подождала, пока юноша отойдет подальше, и развернулась к Мартину.

— Поможете ей?! — воскликнула она, увлекая Мартина назад в кабинет. — И что вы там себе надумали? Вообразили, что сумеете штурмом взять лондонский Тауэр?

— Нет, но я могу начать со штурма конторы Уолсингема. — Мартин ударил кулаком о каминную доску и выругался. — Будь проклят этот человек и его лживый язык. Вчера вечером Уолсингем поклялся мне, что у него нет ни малейшего намерения арестовывать Неда Лэмберта. Но старый дьявол, видимо, уже давно задумал подобный поворот, вместо брата схватить Джейн.

— У Уолсингема, по всей вероятности, есть какие-то основания...

— Основания! Какие основания он может иметь для ареста одной из добрейших и кротких женщин во всем Лондоне?

— Полагаю, никаких. Эта женщина — ангел. — Кэт не удалось спрятать свою горечь, но Мартин этого даже не заметил.

Он схватил свой плащ, но она перегородила ему дорогу в последнем отчаянном усилии образумить его.

— Мартин, Уолсингем объяснил вам, ваша роль сыграна. Он открыто предостерег вас от дальнейшего участия в этом деле. Я понимаю ваши... ваши чувства к Джейн Дэнвер, но вы только подвергнете себя опасности. Я не вижу, как вы можете помочь ей.

— Я тоже не знаю, но я должен попытаться. — Мартин встретился с ней взглядом, и его зеленые глаза, казалось, умоляли ее о понимании.

Но Кэт прекрасно все понимала. Просить Мартина Ле Лупа оставить женщину в беде было равносильно тому, чтобы ждать от огня, чтобы тот не горел. Особенно женщину, которую он хотел сделать своей женой и матерью Мег.

Кэт почувствовала, как ревность волной накатывает на нее, но она сумела справиться с собой. Она даже выдавила из себя слабую улыбку.

— Ну ладно. Идите узнайте, что можно сделать, чтобы спасти вашу даму сердца. Я бы попросила вас проявить осторожность, но можно ведь и ждать, что римский папа станет пуританином.

— Я буду осторожнее, — Мартин улыбнулся ей в ответ. — Клянусь, я вернусь к вам... и Мег, прежде чем вы заметите мое отсутствие.

— Мы будем ждать.

Мартин протянул руку в ее сторону, но Кэт увернулась и стремительно выскочила из кабинета. Мартин с горечью посмотрел ей вслед. Если бы он мог объяснить ей!

На спасение Джейн его подвигала вовсе не любовь, а чувство вины.

* * *

Лондонский Тауэр охранял вход в порт Лондона с двенадцатого столетия. Крепость, дворец, затем тюрьма — белая башня, окруженная крепостной стеной, была источником и гордости, и ужаса для лондонцев.

Мартин вспомнил, как в свое первое посещение Лондона он здорово повеселился, когда напомнил какому-то самонадеянному англичанину, что Тауэр, которым тот хвастался, на самом деле возвел Вильгельм Нормандский из камня, доставленного из Франции.

Казалось, с того дня прошла целая вечность. Следуя за тюремным надзирателем в глубь крепости, Мартин ощущал, как на него давила вся власть английской короны.

Холод, который пробирал его до костей, шел даже не от сырых каменных стен. Мартин слышал стоны отчаяния, доносившиеся из камер, звон цепей. Тюрьма была насквозь пропитана страхом и ощущением безнадежности. Мартин в ужасе думал о трепетной леди Дэнвер, заточенной в таком месте.

Мартин по-прежнему понятия не имел, как все произошло. Ему не удалось застать Уолсингема и потребовать объяснений. Или министр избегал Мартина, или был слишком занят. В Уайт-холле Мартин слышал разные слухи. Будто шотландскую королеву ждал арест, будто Елизавета этим недовольна.