— Нет, вовсе нет. — Джейн высвободила свои руки, — в этом я действительно виновна. — Мартин изумленно посмотрел на нее, не зная, как реагировать. — Именно поэтому, когда мне позволили оставить при себе горничную, я отказалась. Я не вижу причины, по которой бедняжка мисс Портер должна делить со мной мое заключение. Я одна виновата, что оказалась здесь.

— Вы хотите сказать, что вы участвовали в заговоре по убийству королевы Елизаветы? — У Мартина наконец прорезался голос.

— Нет! — Джейн потрясло подобное предположение. — Слово чести, я понятия не имела, что отец Баллард был вовлечен в какой-то заговор. В самые горькие минуты, гневаясь на Елизавету, я испытывала разочарование в ней, даже ненавидела ее, но я по-прежнему считаю ее своей законной королевой. Никогда не стала бы я пытаться навредить ее величеству. — Она вздохнула и призналась: — Но я встречалась с отцом Баллардом с самого его приезда в Лондон, тайком, ночью, приводила его в Стрэнд-хауз, чтобы он служил мессу, причащал и исповедовал моих слуг. Отправления священных обрядов в наши прискорбные времена считаются изменой.

После тех смертельных рисков, которым подвергал себя Мартин, он был бы последним человеком, который имел право осуждать Джейн.

— Боже милостивый, Джейн, — не смог он удержаться от упрека. — Я понимаю ваши чувства, или, по меньшей мере, я пытаюсь их понять. Но вы же знали, что католические священники вне закона. Неужели ваша жизнь действительно стоит мессы?

— Нет, но моя душа стоит. Мы никогда с вами не обсуждали вопросы веры. Я понятия не имею, каковы они у вас, и мне это не столь уж и важно. Я никогда не стремилась судить веру других. Меня и моих слуг, за которых я отвечаю, растили в католической вере. С самого нашего рождения наша вера была источником нашей силы, вера помогала нам переносить страдания и даже смерть. Отобрать все это одним росчерком пера, королевской печатью на парламентском декрете... — Губы Джейн вытянулись в непреклонную тугую нить. — Это безжалостно, жестоко и несправедливо. Да, я рисковала жизнью ради мессы, ради того, чтобы дать утешение моим людям, даже если мне пришлось бросить вызов и моей королеве, и моей стране. Только так я и могла поступить, — Она снова повернулась к Мартину с бледным подобием улыбки. — Кажется, я унаследовала свою долю непокорной крови Лэмберта. Какая ирония! Я всегда так боялась за Неда.

— Где ваш брат? — спросил Мартин.

— Не знаю. К счастью, его не оказалось дома, когда солдаты пришли арестовать меня. Надеюсь, он скрывается в надежном месте, и молюсь, чтобы ему хватило ума там и оставаться. — Тут впервые самообладание покинуло ее. Она сжала руку Мартина. — Я боюсь, как бы Нед не натворил глупостей, чтобы спасти меня. Вы должны помешать ему. Убедите его бежать во Францию, пока это дело не кончится.

— Я сделаю все от меня зависящее. — Мартин накрыл ее руку ладонью. — Но, будь вы моей сестрой, я знаю точно, что никто не сумел бы убедить меня уехать, спрятаться и отказаться от вас.

— Сестрой? — Джейн посмотрела на него, насмешливо подняв брови. — Было время, когда я верила, что вы смотрите на меня совсем по-иному.

— Джейн, я... — начал он сокрушенно, но она заставила его замолчать, прижав пальцы к его губам.

— Все в порядке. Я уже давно не вызываю в мужчинах ничего, кроме братской преданности. Почти все ухаживания строятся на интересах. Кого-то волнует положение, кого-то богатство, кого-то другие выгоды. К сожалению, я превратилась в совсем невыгодную партию.

— Ох, Джейн, — простонал Мартин и почтительно поднес ее руку к губам. — Хотя я очень высоко ценю вас, мне стыдно признаться, что я ухаживал за вами из-за вашего положения и верил, что вы станете превосходной матерью для моей дочери.