* * *

Все еще обессиленная событиями прошлой ночи, Кэт снова на ходу задремала. Мартин воспользовался возможностью немного привести себя в порядок. Раздевшись до пояса, он плескал воду на свою обнаженную грудь, когда его спальня была подвергнута нашествию.

Мисс Баттеридор и Мод ворвались к нему, обе обезумевшие и запыхавшиеся, пытающиеся говорить одновременно.

— Ох, мистер Вулф, она убежала, и все по вине Мод.

— Вовсе нет, — возразила Мод и разразилась слезами.

— Конечно, по твоей вине, плаксивая дура. Это же ты помогала ей зашнуровывать ее самое красивое платье.

— Ну от-ткуда мне было з-знать? После всех тех ужас-сов, которые случились с нею вчера, я д-думала, ей хочется од-деться п-понаряд-днее.

— Глупая! Если бы у тебя были хоть какие-то мозги, ты бы...

Мартин вмешался, приказывая обеим замолчать.

— Теперь, мисс Баттеридор, вы расскажите мне. Только хоть немного по порядку, чтобы я смог понять, что, черт возьми, происходит?

— Мисс Мег. Она убежала, — трагически объявила Агата, в то время как Мод плакала в передник.

— Не несите чепуху, женщина, — резко вскинулся Мартин. — После всего пережитого Мег не будет ни столь неосторожна, ни столь глупа, чтобы совершить подобную глупость. Она, скорее всего, просто гуляет в саду.

С глазами, полными слез, Агата покачала головой и вручила ему небольшую свернутую записку. Мартин схватил бумагу со все возрастающей тревогой.

Записку, без всякого сомнения, писала Мег. У его дочери был аккуратный, старательный почерк. Пробежав глазами по коротким строчкам, он выругался:

— Черт побери!

Шум нарушил сон Кэт. Морщась, она попыталась приподняться выше на подушке, и спросила с тревогой:

— Мартин, что происходит?

Вместо ответа он прочитал записку громким встревоженным голосом:

«Папа,

Мне жаль, что я оказалась таким большим разочарованием для тебя. Я очень старалась не стать злой колдуньей, такой, как мама, и я не хочу, чтобы кто-нибудь еще пострадал из-за легенды обо мне. Есть только один путь, которым я могу спасти леди Дэнвер, и для этого мне надо признаться, что я — «Серебряная роза».

Прости меня и вспоминай меня всегда как твою любящую дочь,

Маргарет Вулф»

Мартин едва смог прочитать ее подпись, настолько она была запятнана слезами. Он и сам судорожно сглотнул, чтобы не разрыдаться над ее письмом.

Кэт на этот раз не сделала никаких усилий, чтобы скрыть свои чувства и с глазами, полными слез, воскликнула:

— Милая отважная девочка!

— Отважная? — завопила Агата. — Да моя крошка просто с ума сошла. Детка так и рвется на виселицу!

— Этого не произойдет. — Отшвырнув записку, Мартин начал судорожно искать свои ботинки. — Я отыщу Мег и остановлю ее, прежде чем она доберется до Уолсингема.

— Остановитесь и подумайте, Мартин. Мег ничего не знает об Уолсингеме. Если девочка задумала признаться, в Лондоне есть только одна особа, к которой она направится, и мы оба знаем, кто это.

Мартин застыл, опасаясь, что Кэт была права. А если она была права, следовало спешить еще больше, чтобы успеть перехватить Мег вовремя.

* * *

В приемном зале в Уайт-холле толпились придворные и просители, полные надежды поймать взгляд королевы во время ее возвращения из домовой церкви. Любой прилично одетый подданный мог быть допущен в этот зал во дворце.

Мег шла сзади тучного деревенского рыцаря и его жены, пытаясь слиться со стайкой их дочерей, болтавших без умолку. Растворившись в толпе ожидавших, она поразилась, сколько же мужества должна была иметь Елизавета, чтобы так смело шествовать среди своих подданных после стольких заговоров против нее.