— И почему же вы так уверены в этом?

Сердце Мег от страха забилось так мучительно больно, что она испугалась, как бы ей не свалиться в обморок. Она судорожно сглотнула и, умудрившись решительно вздернуть голову, ответила:

— Потому что вам надо арестовать меня. Я и есть «Серебряная роза».

Мег села на стул, как ей велела королева, не смея пошевелиться, но ее взгляд метался по комнате. Она ожидала уже быть арестованной и препровожденной под стражей в Тауэр.

Вместо этого, к своему удивлению, она оказалась в той части дворца, куда только немногим привилегированным были открыт доступ, в личных покоях королевы.

Несмотря на серьезность своего положения, Мег не могла не поддаться искушению оглядеться вокруг себя.

Стены украшали гобелены, потолок был расписан с позолотой. Вот уж действительно королевские покои. Но все же в комнате было немного мрачновато, поскольку в ней было всего одно-единственное окно.

«Как странно и грустно, — подумала Мег, — что у королевы всего одно окно, раскрывающееся в мир. Словно Елизавета и сама была пленницей, только особого рода».

Впечатление только усилилось, когда церемониймейстер закрыл двери, перекрыв шум, который вызвало заявление Мег.

Секретари королевы были готовы немедленно избавить Елизавету от присутствия Мег. Ее придворные просили королеву держаться на безопасном расстоянии, пока не станет ясно, была ли Мег просто безумна, или тут крылось нечто хуже.

Королева властно пренебрегла их советами. Елизавета даже приказала всем фрейлинам покинуть свои покои и заперлась наедине с Мег.

Устроившись на уютном стуле напротив, королева изучала Мег с таким же любопытством, как и Мег ее. Сложив свои изящные тонкие руки на коленях, Елизавета отказалась от того официального тона, которым она говорила в зале приемов.

— Что ж, мисс «Серебряная роза», — начала она. — Вот уже очень давно я не принимала магов при своем дворе. Не принимала с тех самых пор, как моего несчастного друга, доктора Ди, обвинили в колдовстве и он вынужден был бежать за границу. А он был одаренным математиком и астрологом. Среди тех услуг, которые он выполнял для меня, было и определение наиболее благоприятного дня для моей коронации.

— Его выбор оказался удачным, ваше величество, — робко заметила Мег. — Ваше правление доказывает это до сих пор.

— Гм-м, я смотрю, вы умеете льстить не хуже моих придворных.

— О нет! Я не всегда такая уж правдивая, как мне того хотелось бы. Но я никогда не солгала бы королеве.

— Почему нет? Все остальные лгут, — усмехнулась Елизавета. — С доктором Ди все обстояло бы прекрасно, если бы он ограничился астрологией. Но он, как полагают, стал рыться в некромантии, делал попытки связаться с духами и демонами в ином мире. Вы сами когда-либо поддавались подобному искушению?

— Еще нет.

Откровенность Мег вызвала у королевы изумленный смех.

— Вы кажетесь мне слишком юной, и все же вы утверждаете, что именно вы и есть могущественная волшебница. Расскажите же мне, где вы всему научились?

Мег неохотно, но поведала ей все. Она редко раскрывалась перед кем-нибудь еще, даже Кэт. Но рассказала королеве все, что узнала из «Книги теней», рассказала о своей жизни во Франции, о попытке организовать восстание, предпринятой ее матерью.

Королева слушала как завороженная.

— Ваша мать на самом деле задумала возвести вас на трон Франции? — воскликнула она.

— Да, ваше величество. Но сама я никогда этого не хотела.

— Такое мудрое дитя, — заметила Елизавета, — Быть королевой и носить корону, что может быть восхитительней! Только так считают те, кто смотрит со стороны, а не те, кто носит ее на своей голове.

— Все считают мою мать воплощенным злом, и, возможно, они правы.