На сей раз Мартину не составило труда расслышать угрозу.

* * *

Как только Вулф вышел, в комнату вошел Фелиппес. Клерк кивнул в сторону двери:

— Вы полностью доверяете этому французу, сэр?

— Настолько, насколько я доверяю каждому из вас, — ответил Уолсингем. — Я нахожу, что существует крайне немного людей, за которыми не стоит наблюдать. Как идет перевод?

— Достаточно успешно. Или, по крайней мере, по большей части. — Фелиппес поскреб бороду. — Я уже был уверен, что удалось взломать шифр, но часть этого сообщения выглядит несколько странно. Я не уверен, правильно ли я расшифровал текст.

— Я уверен, что правильно. Вы — лучший шифровальщик, которого я когда-либо использовал. От кого письмо?

— От посредника шотландской королевы в Париже, Томаса Моргана.

Морган пытался защитить Марию, в течение многих лет, добиваясь ее освобождения, и призывал к французскому вторжению ради ее освобождения, призывал возвести ее на английский престол. Наконец, французского короля убедили арестовать этого человека, чтобы сохранить хорошие отношения с Англией. Но Генри III отказался передать Моргана английскому правительству.

Моргана поместили в Бастилию, что конечно же не остановило этого человека, и он продолжал работать на королеву-пленницу.

— Что же смущает вас в письме Моргана? — уточнил Уолсингем.

— Он рекомендует Марии Бабингтона как человека, которому можно доверять.

— Все к лучшему.

— Но весь остальной текст настолько странен. Морган пишет, что на сей раз необходимо попробовать все средства для освобождения королевы. Включая колдовство.

— Что? — Уолсингем выхватил бумагу и стал просматривать перевод Фелиппеса.

«И хотя ваше величество — женщина глубоко благочестивая, я должен умолять вас признать, что даже силы тьмы нужно использовать ради святой цели. До меня дошли слухи о могущественной волшебнице, проживающей в Англии, чьи способности можно было бы направить на ваше избавление...»

— Похоже, мистер Морган слишком долго просидел в тюрьме, — презрительно сморщился Уолсингем. — У него мозги размягчились.

— Вы не питаете никакой веры в колдовство?

— Если бы я верил в магию и суеверия, я был бы папистом. Но те, кто отстаивает подобные опасные верования, могут принести большую беду. Мы не можем игнорировать любые угрозы, неважно, правдоподобны они или нет.

— Тогда как прикажете мне поступить, сэр?

Уолсингем потер виски, некоторое время молча размышляя.

— Запечатай письмо и проследи, чтобы оно попало в руки шотландской королевы вместе с корреспонденцией от французского посла, — некоторое время спустя приказал он. — Я напишу инструкции нашим собственным агентам в Париже, и посмотрим, сумеют ли они узнать больше об этой ведьме. Как там ее называют? — Сэр Фрэнсис еще раз взглянул на расшифрованное послание. — Об этой «Серебряной розе».

Глава 5

Кэт свернулась клубком на пороге спальни Мег. Утренние лучи ласкали ее лицо, вызывая приятные сны о прошедших днях. Она спала, подложив руку под голову вместо подушки, и ей снилось, что она слышит мычание коров, выгнанных на летнее пастбище, и мягкие шаги бабушки, которая приготовила для Кэт великолепный завтрак из пахты и черного хлеба. Но вовсе не певучий голос бабушки разбудил ее, а оглушительный вопль, походивший на стенания банши, древних ирландских духов, предвещающих смерть.

— Папистская ведьма! Ирландская чертовка!

Глаза Кэт широко распахнулись. Инстинкт воительницы заставил ее вовремя увернуться от удара тяжелой трости, который едва не обрушился на ее череп.