— Ефрейтор Ветров.

— Садись, рассказывай.

И Алексей рассказал, как после боя остался один, как выбирался к своим, как в тылу встретил Диденко. Как они в деревне выследили избу, где квартировали офицеры, как забрался в окно, убил обоих и взял карту.

— Что, охраны не было?

— Часовой стоял у броневика. Его пришлось тоже, того… — Алексей чиркнул ладонью по шее.

— Покажи на карте, где это было?

Алексей привстал, попытался сориентироваться:

— Вроде здесь…

— Тоже мне, разведчик! — хмыкнул капитан. — Вроде!

— Тут батарея гаубичная стоит — прямо напротив наших позиций. Я её заминировал, утром взорвётся.

— Да? Поглядим. Карта интересная, если это не подстава.

— Никак не можно! Кто мог знать, что я в избу собираюсь залезть?

— А кто подтвердит, что ты туда лазил и немцев убил?

— Диденко.

— Его же там не было! Может, ты немцам с потрохами продался, и карта не настоящая? Чтобы нас провести…

— Да вы что? — привстал на месте задохнувшийся от возмущения Алексей.

— Сядь! Ты из окружения вышел, и веры тебе пока нет! Завтра пошлём авиаразведку, и если сведения подтвердятся — считай, что тебе сильно повезло.

— В чём?

— В живых останешься. А пока под ружьём посидишь. Тутаев!

— Я! — в дверь вошёл бравый сержант.

— Посади их под замок.

От удивления глаза сержанта стали заметно больше.

— Так нет у нас охраняемого помещения.

— В подвал пока посади, хозяйский.

— Там дверь на щепочку закрывается.

— Попытаются сбежать — поймаем и сразу шлёпнем.

— Понял. Пошли, руки за спину.

Сержант отвёл обоих во двор и открыл вход в погреб.

— Заходите. Табачком угостить?

— Не курим.

Дверь захлопнулась, и в темноте Алексей едва не покатился со ступенек. Потом, держась за стену и ногой нащупывая ступени, он сошёл вниз. За ним следовал Саша. Они уселись на какой-то ящик.

— Во попали! — с досадой сказал Саша.

— А ты думал — тебе медаль на грудь повесят? Проверять всё будут, само собой — и карту нашу.

— Как?

— Не наше дело. Только капитан сказал, если карта липовая — к стенке поставят.

— Ничего себе! Надо было эту карту проклятую сжечь или изорвать.

— Молчи уже!

Сколько они сидели в подвале — неясно, но спустя довольно продолжительное время дверь распахнул вчерашний сержант.

— Выходите! Можно оправиться и перекусить — арестованным положено.

После туалета им дали по кружке горячего чая без сахара и по два куска хлеба. С голодухи чёрный хлеб съели за милую душу.

— Возвертайтесь! Команды выпускать вас от капитана не было.

После скудного завтрака настроение поднялось.

— Лёш, как думаешь, долго нас проверять будут?

— Если бы я знал! Капитан сказал — авиаразведку пошлют.

В это время до них донёсся отдалённый мощный взрыв.

— Батарея на воздух взлетела, которую мы вчера заминировали, — сообразил Алексей. Конечно, там была не одна тонна снарядов, поэтому жахнуло здорово.

— Мы с тобой сейчас немцам урон большой нанесли. Даже если орудия уцелели, то прислуга — вряд ли. Считай, человек по тридцать на нос досталось.

— Здорово! Думаешь, зачтётся?

— Насмешил! Капитан скажет — взорвали один снаряд в голом поле.

Саша понурился.