Диденко исчез, и через несколько минут в траншее появился старшина.

— Ветров, приказываю покинуть пост!

— Есть!

Алексей пополз к траншее. Уже когда он перевалил через бруствер, по земле ударила пулемётная очередь.

— Ефрейтор Ветров по вашему приказанию прибыл!

— К тебе посыльный из разведки. Что-то привязались они к тебе. Ох, чует моё сердце — не к добру всё это!

Посыльных к пехотинцам присылают редко. Для рядового — сержант, командир взвода — воинский начальник.

Алексей подошёл к землянке командира взвода, сзади недовольно сопел старшина.

— Ветров?

— Так точно.

— Тебе велено приказ передать, — посыльный достал из нагрудного кармана лист бумаги. Алексей развернул, прочитал.

Это была выписка из приказа по воинской части, которая гласила, что он, Алексей Ветров, переводится для дальнейшего прохождения службы в разведотдел дивизии.

Алексей дал прочитать приказ старшине.

— Вот чуяло моё сердце! И так бойцов не хватает! Иди уж и не поминай лихом. Думаю, свидимся ещё.

Алексей пошёл в разведотдел вместе с посыльным.

— Капитан-то хороший мужик?

— Сам увидишь. Крут! Провинишься — небо с овчинку покажется. Ты не смотри, что он улыбчив временами, закурить предлагает своими офицерскими папиросками. Зверь!

Для рядового оценка командира другим рядовым имеет значение.

Алексей едва не пожалел о том, что дал согласие служить в разведке.

Он пришёл, представился.

— Тебя проводят во взвод знакомиться с парнями. В курс дела введут, оружие другое получишь. Сам понимаешь — со снайперской винтовкой в немецкий тыл не ходят.

— Разрешите винтовку на хранение во взводе оставить?

— Думаешь, будет иногда время на «охоту» ходить? Валяй, не возражаю.

Парни во взводе были сверстниками Алексея. Перезнакомились они быстро. Алексей получил от старшины автомат ППШ и патроны.

Который раз судьба его круто менялась: то минёр, то разведчик, то снайпер. Потом окружение, пехота — и снова разведка.

За два дня, проведённые на новом месте службы, Алексей свыкся с парнями. Никто их них не корчил из себя человека опытного, не поучал новичка. Первый же рейд в тыл врага всё расставит по своим местам, покажет — кто трусоват, а на кого можно положиться в трудной ситуации.

Вечером к нему подошёл ефрейтор Дробязго.

— Ты вроде минёром был?

— Есть такое дело.

— Попрошу Васильева, чтобы тебя к нему в группу включили.

— А Васильев — это кто?

— Так капитан из разведки! Ты чего, его не знаешь?

— Встречался. Только он мне фамилию не назвал.

— В тыл к немцам ходил?

— Приходилось.

— Это хорошо, учиться не придётся.

— Смотря кому.

Группа, где старшим был ефрейтор Дробязго, готовилась к выходу. Четвёртым в неё включили Алексея. Разведчиков переодели в немецкую форму, дали немецкую амуницию — ремни, магазинные сумки, ранцы, а также немецкие автоматы, и Алексей сделал вывод, что группа идёт в тыл к немцам далеко или надолго. Когда ставилась задача взять «языка» или разведать ближние тылы, чужую форму не надевали. Единственно, в чём его одолевали сомнения — надевая форму, он становился немым: за исключением нескольких фраз, немецкого языка он не знал.

Группу пришёл проводить капитан Васильев. Разведчики попрыгали, и капитан сам осмотрел одежду и снаряжение. Не найдя изъянов, он удовлетворённо кивнул.

Группа отправилась к передовой. Разведчики натянули на себя советские плащ-накидки, чтобы не привлекать внимания. Да и пальнуть с перепугу кто-нибудь мог, приняв их за настоящих немцев.