Когда они уже отошли от моста довольно далеко, Василий спросил его:

— Что, сдрейфил?

— Немного есть, — смутившись, признался Алексей.

— Я тоже в первый раз напрягся, а сейчас уже попривык.

Разведчики шли быстро, дважды уходили с дороги в лес и отдыхали минут по пятнадцать. К утру они уже были у конечной цели маршрута.

Не скрываясь, группа вошла в деревню. Как же, они хозяева жизни, представители вермахта — чего им бояться?

Выставив часового, расположились в крайней избе. Хозяйку на время выставили из дома, и та ушла в сарай. Разведчики вели себя нагловато, но женщину не обижали.

— Пётр, к калитке, будешь на часах. Заметишь немцев — сразу докладывай.

— Есть! — Пётр вышел.

— Располагайтесь, отдыхайте, можно вздремнуть вполглаза. Но не раздеваться и не разуваться, — предупредил Дробязго.

После долгой ходьбы хотелось снять сапоги, высушить портянки и просто дать ногам отдых.

Алексей улёгся на пол, упершись каблуками сапог в хозяйский сундук: так ноги быстрее отдохнут, ведь ночью придётся проделать обратный путь.

Через час Алексей и Василий придремали, Дробязго сидел на стуле у окна.

Вот Пётр подал знак. Дробязго поднялся, разбудил парней.

— Я выхожу. Вам не спать, быть наготове. Если случится стрельба, уходить самостоятельно.

— А ты?

— Исполнять!

— Есть!

Теперь место на стуле занял Василий.

— Вась, откуда Пётр и Дробязго немецкий знают?

— Пётр — поволжский немец. В красноармейской книжке написано Петер, сам видел.

— Как же его в разведку взяли? Немец всё-таки.

Василий пожал плечами.

— А ефрейтор?

— Евгений в институте иностранных языков учился, в Москве. Окончил, если я не ошибаюсь, два курса. На фронт сам попросился, добровольцем.

— А ты?

— Что я? — засмеялся Василий. — Я никаких языков не знаю, кроме матерного.

И вдруг подскочил на стуле:

— Машина прошла легковая! Немец за рулём, офицер!

Алексей подбежал к окну, но увидел лишь удаляющийся бампер машины.

— Женька на встречу ушёл, а тут машина.

— Он же говорил — быть здесь, а если стрельба начнётся — уходить. Стрельбы не было, значит — сидим.

Алексей улёгся на пол, проверил, как выходит нож из ножен. Слегка смазанный, он выдвигался без шума и задержки.

Василий снова подал голос:

— Пётр что-то сигнализирует, а что — не могу понять.

Алексей рывком встал:

— Пойду, узнаю.

Он вышел из дома, и Пётр сам подошёл к крыльцу.

— Сюда немецкий ефрейтор идёт, с немецким офицером. Спрячьтесь за домом, что ли — я вместе с ними в дом пройду. Как только зайдём, оба становитесь у ворот, смотрите в оба.

Алексей влетел в дом.

— Выходим — и за дом, сидим тихо.

Оба выскочили из дома, обежали его и встали за углом.

Вскоре хлопнула калитка, и Пётр поприветствовал офицера. Потом, судя по шагам, все трое прошли в дом. Алексей и Василий, как и было приказано, встали у ворот, играя роль часовых. Местные жители, приметив их, переходили на другую сторону улицы.

Они стояли так около получаса. Потом офицер в сопровождении ефрейтора вышел. Улыбнувшись «часовым» как старым знакомым, он козырнул им. Оба разведчика вытянулись «во фрунт»: играть — так играть до конца. У Алексея перехватило дыхание от изумления, когда офицер, проходя мимо, негромко сказал по-русски: «Молодцы!»

По улице офицер пошёл сам.