— Да там тебя никто и не увидит, в заповеднике, — сказал Мэррей.

— Легче легкого! — заявил Рой.

— А еще легче попасться, — предостерег Скотти.

— Его преподобие, отец Скотти Малькольм, — сказал Рой. — Ты чего, собственно, боишься? Инспектора?

— Никого я не боюсь, и инспектора тоже, — сказал Скотти. — Вам, ребята, просто не терпится нарушить закон. Только и ждете случая. А как же можно без закона? Чем была бы без него наша страна?

— Тем же точно, что и сейчас, — ответил за всех Рой.

— Надо же во всем различать добро и зло, — настаивал Скотти.

— Ну, так это зло, — сказал Рой. — Пойдешь, Самсон?

На бородатом лице Самсона ясно видно было, как ему трудно устоять против этого явного подвоха.

— Скотти? — воззвал он. — Что ты об этом думаешь?

— Нет уж, меня увольте!

Самсон пожал плечами, и это было достаточно выразительным отказом, но Рой уже не знал удержу и приставал к Скотти до тех пор, пока Мэррею это не надоело.

— Ладно, один или все, — сказал он. — Но только каждый со своими капканами.

Скотти почувствовал, что, пожалуй, хватил через край со своими нравоучениями, он порылся в брезентовом мешке и вытащил бутылку водки.

— Мечта зверолова, — сказал он Рою. — Починай!

— За ваше преподобие! — с восторгом воскликнул Рой и тут же припал к бутылке, как человек, умирающий от жажды.

До сих пор Рой несерьезно относился к предложению Мэррея охотиться в заповеднике. Разыгрывал он на этот счет и Самсона. Но сам-то в глубине души знал, что разжигает Самсона потому, что сам разожжен Мэрреем; дразнит Самсона рискованной затеей потому, что она и самого его раздразнила. Всегдашняя история. Давешний вызов Самсону переплыть озеро возник из насмешливого замечания Самсона, что Рой стареет. Он обратил насмешку на самого Самсона, и вышло так, что вместо сорокатрехлетнего мужчины поплыл через озеро молодой двадцатисемилетний человек. В тот раз выручило Роя то, что Самсон едва выдержал это испытание, и Рой с удовлетворением убедился, что молодые тела могут быть менее выносливы, чем стареющие. Но теперь Мэррей предлагал всерьез, и Рою приходилось в одиночку бороться с искушением и самостоятельно делать выбор.

— Длина того озера около десяти миль, — рассказывал Мэррей, пока все четверо допивали водку. — Со всех сторон в него впадают речки, и на каждой — бобровые плотины, так что все кругом заболочено. На всех запрудах, вероятно, не меньше трехсот бобровых хаток. А это значит не меньше девятисот взрослых бобров. Так ведь, Рой?

— А почему же никто их там не охраняет? — спросил Рой.

— Понятия не имею, — сказал Мэррей, — но только уже больше пяти лет туда ни один обходчик и носа не совал. Нам надо только перекинуть туда один из твоих челноков еще до морозов; тогда можно будет облавливать одну речку за другой. И вся эта первосортная пушнина на одном пятачке!

Один из челноков Роя! Мэррей требовал многого и знал это, как знали и Рой, и Самсон, и Скотти. Но Мэррей умел просить, не считаясь с тем, о чем просит, умел просить с небрежным безразличием. Рой уклонился от прямого ответа.

— А почем ты знаешь, что обходчики туда не заглядывали? — спросил Мэррея Скотти.

— Да они всегда ставят свои отметины, — сказал Мэррей. — Вбивают столбы, клеймят деревья, вехами отмечают дорогу. А вокруг этого озера никаких следов или меток; я там все кругом облазил. Во всяком случае, до ближайшего кордона там не меньше трехсот миль, и это на самом краю заповедника.