Я еще не был безумцем. Но уже вел себя, как маньяк. Я совершал преступление, я ломал судьбу человеку, который только что обрел себя, – и думал при этом, что просто проявляю решительность.

    Когда Самир протянул мне телефон, я сказал в утешение:

    – Боги ничего не узнают. Попроси у Вираты отпуск на неделю, к тому времени я верну телефон.

    Не тратя больше времени на разговоры, я пулей рванул прочь из «Шамбалы».

    Вот и моя поляна. Сегодня мне особенно нужно укромное место. Я защелкал кнопками, составляя маршрут. Никаких трудностей не возникло. Я ведь не беспокоился, чтобы мои таксисты были готовы к вторжению. Я не выбирал и не просчитывал. Я готов был воплотиться в первого встречного петербуржца, мало-мальски симпатичного и хоть немного похожего на меня.

    Как это удобно – неограниченный доступ! Я и не заметил, как оказался на углу Индустриального и Коммуны, «одетый» в интеллигентного улыбчивого симпатягу в светло-сером костюме. От неожиданности он застыл у открытой двери серебристой «десятки».

    «Закрываем дверь, – приказал я. – Пойдем пешком. Здесь недалеко».

    Я грубо вытеснил собой сознание «таксиста» и поволок его к дому Мишкина. Надо же в какой ужасный район он поселил мою Асеньку…

    Ни секунды на раздумья! Доложив консьержке, что иду в двести двадцать восьмую, я чудом пережил в лифте девять этажей. Вот она, дверь… Номер в красивой подковке. Не останавливаться! Я резко ударил по звонку. И только сейчас заметил, что у моего таксиста волосатые пальцы и синяя татуировка «Вася» на левой руке. Я поморщился: подсунули негодный товар… Но вот уже лязгнула щеколда.

    – Тетя Даша, вы? – спросил звонкий голос. Дверь распахнулась. – Ой. Простите. Соседка собиралась зайти. А вы?..

    Она вопросительно наклонила голову. Конечно, она изменилась. Мы не виделись больше десяти лет – с той новогодней ночи, когда нас прятал заснеженный город. Уже не коса, а отросшая стрижка; лицо стало суше, губы бледнее, а глаза темнее. Но я узнавал ее без труда. Черты моей Сурок проступали сквозь эту взрослую женщину, как на фотографической бумаге…

    – Да кто вы? – повторила она, нахмурив брови.

    – Егор, – сообщил я. И тут же, не давая ей опомниться, заговорил: – Я знаю, тебе будет трудно поверить… Ты не смотри, как я выгляжу… Я умер, но это неважно… Я все объясню, только дай войти, и выслушай, и не перебивай… Я тебе докажу… Я скажу то, что знаем только мы с тобой. Помнишь: разлук больше не будет. Помнишь: отныне и навсегда, если ты хочешь, твоя Сурок – с тобою…

    Я не успел заметить, как ее лицо помертвело. Глаза стали огромными – как пустые глазницы. Скользнув рукой по косяку, она тяжело сползла на пол. Несколько мгновений я тупо смотрел на нее. Потом поднял на руки и понес в квартиру.

    66

    Ася твердо решила: это ее последняя встреча с доктором Зиминым. Дальше она справится сама. Зимин все-таки сумел вправить ей мозги. Он, безусловно, отличный психотерапевт и стоит потраченных денег.

    Но есть у нее одно подозрение… Наверняка ерунда, блажь одинокой женщины… К Зимину приходят десятки таких, как она, и у врачей к этому делу иммунитет.