Когда приступ миновал и мы лежали рядышком, как пожилые супруги, Сурок спросила:

    – А что происходит с человеком, когда ты в нем?

    – Не знаю, – признался я. – Образно говоря, его душа забивается в уголок, пока я занимаю ее место. Больше ничего объяснить не могу.

    – А много мертвых так ходит по Земле?

    Ее вопрос меня обидел. Я возмущенно сказал:

    – Послушай, что за мысли?! Много, мало… Не думаю, что много дураков, готовых убежать из рая ради девчонки.

    Я демонстративно отвернулся к стене. Она меня тормошила, смеялась, целовала. Но потом снова спросила:

    – Но с ними все будет в порядке?

    – А что с ними сделается? Этот вот неудачный. А так – они у нас вкусно едят и пьют, гуляют на свежем воздухе и занимаются любовью с самыми красивыми женщинами на свете.

    – Но это насилие, – настаивала она.

    Я ответил резко:

    – Так пусть расслабятся и получают удовольствие. Или ты хочешь, чтобы я ушел?

    – Нет, нет! – испуганно твердила она, осыпая меня поцелуями.

    И я понял: скажи я Сурок, что мои таксисты умирают один за другим – она все равно продолжала бы жадно меня ласкать. Я был безумен – и сводил с ума ее. Что ж!. Невелика цена за мое ослепительное счастье!

    Так вот что значит – жить полной жизнью… Чтобы каждая клетка кожи трепетала от прикосновения крыла бабочки. Чтобы слезы из глаз от глотка холодного пива. Чтобы голова кругом от запаха женщины. Оказывается, раньше я был слеп на все пять чувств. Только в юности иногда случались короткие прозрения… Стоило умереть, чтобы потом так воскреснуть!

    Мы с Сурок взахлеб наслаждались друг другом. За пару дней мы наверстали все упущенные годы – и не остановились на достигнутом. Мы гуляли в пригородах, не замечая, как уходит лето. Если попадался таксист с машиной, мы сибаритствовали. Если нет – ехали в электричке. Мы говорили до хрипоты. Я рассказал ей всю свою жизнь в Атхарте – обстоятельно, до мелочей, словно диктовал мемуары. Рассказал и про Мишкина. Я не ревновал ее. В нашей любви существовали только двое – я и она. Все остальные – числа другого порядка. Вот почему у меня в голове зародилась мысль…

    Впервые она мелькнула в конце сентября. Мы прочесывали очередной парк, дурачились, валялись на траве. Я разжился особенно красивым телом двадцатипятилетнего парня. Ася, смеясь, говорила, что ей неловко выходить на люди с таким молодым кавалером. А я утверждал, что никто и не заметит разницы в возрасте. Мы такая красивая пара!

    В сентябре уже рано темнеет. Так приятно после долгой прогулки зажечь на кухне лампу с красным абажуром и пить чай… Но в тот день мы поступили иначе.

    Мой таксист оказался обладателем не только приличного «мерса», но и содержательного бумажника. Может, папенькин сынок, может, удачливый молодой менеджер. Обычно мы гуляли за Асин счет. Сурок категорически отказывалась брать деньги у таксистов. Но в этот раз я ее уговорил. Ясное дело, деньги у парня не последние. И мы затоварились в супермаркете хорошим вином, ананасами, икрой, креветками – всякой всячиной без разбору. Ася еще купила две витые свечи. Мы накрыли стол в гостиной, она надела узкое черное платье… Она была так красива, что я не мог проглотить ни кусочка. И вдруг меня как громом ударило: рано или поздно этому придет Конец. И вот тогда наступит моя настоящая смерть…

    – А неродившиеся дети попадают в Атхарту? – спросила Сурок.