Но в Атхарте тоже пройдет полвека! Время здесь отнюдь не летит быстрее. А если я к тому времени уже не буду адъютом? А если снова научусь жить без нее?

    И еще один немаловажный факт. Я и через пятьдесят, и через пятьсот лет останусь молодым. Ну? может, подкину серебра на виски для солидности. Сурок умрет глубокой старухой. «Наина, где твоя краса…» Сумеет ли она вспомнить себя в расцвете лет? Сумею ли я справиться с иллюзией ее дряхлости?

    Все логично. И все-таки я медлил, снова и снова поворачиваясь на кресле. Еще одно, совсем пустяковое сомнение не давало мне покоя.

    Сама Сурок никогда не отважится на такой шаг. Я видел ее глаза. Даже когда жизнь была невыносимой, мысль о смерти казалась ей еще страшнее. Глупая девочка… Но это значит, что мне придется все сделать самому. Имею ли я право решать за нее?

    Я сам себе поставил ловушку и тут же ловко выкарабкался из нее. Почему родители имеют право решать за детей, что для тех лучше? Потому что опытнее и мудрее. Так неужели я, уже переступивший Порог, не мудрее тех, кто еще ходит по Земле?

    В конце концов, женщины всегда упрекают мужчин в нерешительности. Но я мужчина, следовательно, мне и решать. Сурок меня любит, а значит, я имею право…

    Придя к этому раскольниковскому «право имею», я совершенно успокоился. Убедившись, что меня никто не видит, достал телефон Самира. На этот раз выбирать таксиста придется вдумчиво…

    – Егор?

    Я едва не выронил телефон. В дверях появилось круглое лицо Лилы.

    – Работаешь? А там, у крыльца, твой приятель. Который кот, только сейчас он не кот. Я так понимаю, он тебя ждет? Хочешь, я его проведу?

    Бэзил! Подумать только, уже весь Хани-Дью знает о моем возвращении… Но Бэзилу я был рад. Мне даже казалось, он бы одобрил мою аферу.

    – Я сам спущусь, – сказал я Лиле.

    Бэзил ждал меня, бесцеремонно сидя на капоте «Мустанга». Мы пожали друг другу руки.

    – Видел твою подружку Фанни. Она отгрохала себе прелестный домик в лесу, – без предисловий сказал он и замолчал, ожидая моей реакции.

    – Мы расстались. Как она? – нехотя отозвался я.

    – Неважно. И теперь я понимаю почему. Но она старается держать себя в руках. Даже перестала быть такой злюкой. А ты тоже выглядишь не лучшим образом… – Кошачьи глаза Бэзила сузились в две зеленые черточки. – Весь какой-то бледненький, прозрачный…

    – Что?!

    Я успел растерянно покоситься на свою грудь, прежде чем Бэзил кротко добавил:

    – В переносном смысле, разумеется.

    И он расхохотался, оскалившись и топорща усы. Гнусный котище…

    – Да ну тебя к черту! – разозлился я. – И вообще, слезь с машины. Мне некогда возиться с вмятинами.

    – О'кей, – обиженно кивнул Бэзил, поднимаясь. – Прости, что отнял у тебя время. Я просто услышал, что ты здесь, и зашел попрощаться.

    – Попрощаться? В каком смысле? – нахмурился я.

    – Я засиделся в Хани-Дью, – ответил он, сладко потянувшись.