– Братья и сестры! – провозгласил Нэй хорошо поставленным голосом. – Я обращаюсь к вам так, потому что уверен: дело святого Терентия, – он благоговейно оглянулся на портрет основоположника, – не оставит вас равнодушными. Вы нашли время среди суеты прийти в этот прекрасный храм? Это только первый шаг, но вы сделали его! Возрадуемся, друзья!

    За кулисами грянули фортепианные аккорды. На сцену выпорхнула группа поддержки.

    – Ого! – мурлыкнул Бэзил. – Где же они набрали таких… таких экологичных?

    Девицы и впрямь были качественные.

    Когда музыка стихла, Нэй продолжил:

    – Дорогие друзья! Я счастлив представить вам эколога Юджина. Не сомневаюсь, что его проникновенная речь тронет ваши сердца. Брат Юджин, прошу вас!

    Зануда, поправляя галстук, сменил Председателя на трибуне. Откашлявшись, он сложил руки на груди и весомо уронил в зал:

    – Мы – избранные. Мы стоим на крыльце. Еще недавно мы жили в сыром и холодном подвале, но Создатель позволил нам подняться на крыльцо его светлого, прекрасного дома. Он уже простил нас. Он оказал нам безграничное доверие. Он уверен, что мы не оскверним его дома, не злоупотребим его гостеприимством. А что же мы?

    Зануда вперил в слушателей требовательный взгляд, налил себе стакан воды и медленно опустошил его. Бэзил завистливо повел ушами.

    – Мы с тобой два идиота, Грег. Надо было догадаться и захватить что-нибудь выпить. Боюсь, создавать бутылку здесь будет не с руки.

    – Вообще-то мы шли не на рок-концерт, – сердито ответил я.

    – Вот именно, – вздохнул кот.

    Вдруг у моего носа, как по волшебству, оказалась открытая фляжка.

    – Не сочтите за фамильярность, господа. Позвольте вас угостить.

    Я обернулся. Сзади нас сидел старик: в клетчатой рубашке, загорелый, поджарый, с аккуратно подстриженной седой бородой. Улыбаясь, он вручил мне фляжку.

    Бэзил принюхался.

    – Ого! Мартель?

    – Кордон Блю сорок восьмого года, – кивнул старик. – Если, конечно, мой поставщик меня не обманул.

    Поблагодарив вполголоса, я сделал вежливый глоток и налил коту в крышечку.

    – Мы ведем себя как наглые грязные попрошайки, – вещал между тем Зануда. – Своими убогими желаниями мы поганим чистоту этого места. Мы не хотим расставаться с грехами, как со старыми, полными паразитов котомками. Разве таких гостей ждет наш светлый Хозяин? Нет! Такие будут низвергнуты с крыльца в пучину страданий, как тысячи и тысячи до них! И только избранные войдут и сядут за пиршественный стол…

    – Детский сад, – буркнул сзади старик.

    – Вы так считаете? А по-моему, складно звонит, – вступился я за Зануду.

    – Детский сад, – упрямо повторил незнакомец. – Двадцать первый век на дворе, а человечество так и не вышло из младенческого возраста. Оно по-прежнему считает, что собьется с пути, если кто-то всемогущий не будет его поощрять или наказывать. Непременно нужен хороший шлепок по заднице. Вы тоже так считаете, господин Гобза?

    Терпеть не могу, когда незнакомцы называют меня по имени! В этом есть что-то от советских детективов.

    – Откуда вы меня знаете? – резко спросил я.