Действительно, после выстрела в упор тираннозавр сразу обмяк, его глаза, пылавшие красным, закатились, и Петра, как заправский ковбой, накинула ему на шею тугое лассо.

    Фердинанд пошел за Петрой послушно, как корова. Очутившись в загоне, он тяжело рухнул на землю.

    – Снимите с загона крышу, – распорядилась немка. – Ну что, не вернуться ли нам к чаю?

    Когда мы вновь расположились за столиком, Петра начала оживленно рассказывать о работе своей небольшой группы.

    – Я как адъют лично встречалась с Матхафом. О, это удивительный человек… то есть бог. У него совершенно звериные глаза: они одновременно пугают и вызывают желание защитить. Я долго рассказывала ему, как важно для людей поближе познакомиться с этими доисторическими монстрами. Он слушал невозмутимо, а потом сказал – у него такой низкий голос, я едва разбирала, что он говорит, – так вот, он сказал: динозаврам самим любопытно, что за существа воцарились на их планете спустя миллионы лет. И вот теперь мы располагаем потрясающей коллекцией. Уверена, на Земле многие ученые отдали бы жизнь за одну только возможность на нее взглянуть. Причем тела динозавров настолько реальны, что нам даже удалось взять пробы ДНК. Мы собрали уникальный материал об их поведении. Нет, мы, конечно, понимаем, что миллионы лет назад все было не совсем так. У наших питомцев по понятным причинам отсутствуют многие инстинкты…

    – Не понимаю, зачем все это нужно, – вдруг сказала Фаина.

    Петра изумленно вскинула брови.

    – Мы ученые, – вмешался Уве. – Всю жизнь мы имели дело с мертвыми костями. В своих самых сокровенных мечтах мы вслед за героями Конан Дойла пробирались на заветное плато… Смерть – небольшая цена за исполнение мечты.

    – Я не об этом, – дернула головой Фаина. – Понятно, что вам интересно посмотреть на этих зверушек живьем, после того как вы так долго их изучали. Я тоже в полном восторге. Но смотреть – это одно. А вот зачем вы продолжаете их изучать? К чему все эти анализы, лаборатории? Кому здесь нужны ваши знания?

    Петра возмущенно ринулась в бой.

    – А вы считаете, девушка, что знания ценны только тогда, когда они могут научить людей варить колбасу? Какая чушь! Знания ценны сами по себе. Атхарта – неисчерпаемый кладезь для лингвистов, физиков, биологов, историков, антропологов… Они получают здесь материал, о котором на Земле не смели и мечтать. И потом…

    – Успокойся, дорогая. – Уве осторожно погладил руку жены, но Петра резко сбросила его ладонь.

    – И потом, разве нельзя предположить, что когда-нибудь граница между живыми и мертвыми исчезнет? А смерть перестанет быть единственной дорогой в Атхарту? Вот тогда-то и пригодятся наши исследования! И заметьте: у нас есть все шансы дождаться этого!

    Мы заканчивали чаепитие в смущенном молчании. Фаина надулась; Петра, сообразив, что сказала слишком много, тоже молчала. Мы с Уве перекидывались необязательными фразами. Я старался не привязывать заявление фрау Квангель к проблеме, с которой столкнулась «Шамбала»…

    Когда мы с Фаиной пустились в обратный путь, к гроту, где мы оставили вертолет, она вдруг снова заворчала:

    – Все равно не понимаю. Живые исследуют мир вокруг себя, потому что от этого зависит их жизнь. А мертвым это зачем? Самообман. Иллюзии – как всё здесь. Квангели дурят голову себе и другим: дескать, они такие занятые, полезные и увлеченные люди. Здесь все боятся смотреть правде в глаза.