С того момента у неё появилась цель. Она занималась дни напролёт, чтоб поступить. Чтоб больше никогда не возвращаться в дом. Терпя уже не просто мерзость, а отвращение; ненавидя тех, кто отвернулся от неё, кто не протянул руку помощи; ненавидя саму себя, за то, что она может разрушить своими поступками семью, Адель двигалась вперёд.

И в конечном итоге, буквально раскидав своих соперниц на отборочном туре, она поступила в Твердыню мира. Ушла из дома, распрощавшись с этим кошмаром и чувствуя себя при этом очень виноватой. А ещё получив прощальный подарок от отца, после которого стоять было больно, а рот хотелось вымыть с мылом.

Адель не возвращалась домой. Очень редко она приезжала, заранее убедившись, что отца дома не будет. Иногда она натыкалась на него и «гостила» в его особняке вместе с дедом. Но такое случалось очень редко.

Она не принимала помощь, чтоб её не заставили потом вернуться обратно. Она старалась свести к минимуму контакт, при этом продолжая любить свой дом и уважать его. А ещё чувствовать за него ответственность и вину, что так глубоко укоренилась в ней. Адель продолжала приезжать иногда на праздники, её жизнь стала потихоньку налаживаться. Она сама построила свою репутацию. Никто не смог бы назвать её бесполезной или грязной. Адель стала тем, кем должна быть представительница её дома. И она не особо подпускала других, так ей самой было спокойнее.

Однако то, что внутри неё поселилось, уже невозможно было изгнать. Оно росло и росло, иногда требуя выхода. Оно сделало Адель сильнее, но оно же служило напоминанием, что может случиться, если вести себя неосторожно.

Однажды её отец заявился прямо к ней и сказал, что она должна выйти за муж за его знакомого. Он сможет обеспечить её семью, ведь она не хочет, чтоб дом развалился по её вине. Адель могла отказать, послать его, но вместо этого она согласилась. Адель не хотела быть виновной в крахе дома. В глубине души она боялась, что её возненавидят, она должна оправдать их ожидания.

А тьма к тому моменту стала появляться чуть ли не каждый день. Оно участилось и разрушало всё в округе. Адель пыталась с этим совладать, но ничего не выходило. Она не могла просить родных о помощи. Что будет, если они догадаются, чем иногда занимается с отцом и дедом их дочь? Она не могла рассказать своим наставницам, вдруг её выгонят и тогда придётся вернуться домой? А тьма продолжала пульсировать и расти, словно реагируя на что-то.

Её неосторожность повесила ей же на шею поводок. Ещё один человек, который хочет воспользоваться ею. Ещё один, кто говорит, что она может всё разрушить. А потом эта авантюра, которая принесла много боли. И всё равно она не может так поступить с домом, она не может предать их.

И вот тот шанс, который мог всё исправить, настал. Шанс, который докажет другим, что она приносит пользу и что она сделает дом сильнее.

— Значит, тогда на балконе он потащил тебя…

— Да, — кивнула едва заметно Адель. — Может они хотели отыграться за то, что я разрушила их планы. А может потому, что хотели получить ещё до того, как я стану недоступной для них.

— Почему ты не отказалась? — спросил Рей.

— Мне напомнили, кто платит за дом деньги. Да и когда такое повторяется из раза в раз, ты уже реагируешь иначе, — пожала она плечами. — Лучше поскорее всё закончить.

— И тогда, когда ты пришла ко мне вечером, ты пряталась от них?

— Боялась, что они решат продолжить. Правда на следующий день это повторилось. И вот сегодня…

Адель замолчала, ведь было и так ясно.

— Мне не оставили выбора, — сказала она тихо.

— Звучит как оправдание.

— Потому что так оно и есть. Каждый ищет оправдания своим поступкам, чтоб легче было нести на душе груз, чтоб оправдать тот или иной выбор.