— И почему же, позвольте спросить?

— Рей не был замечен ни в каких правонарушениях. Для его поимки не было причин.

— Хотите сказать, — подался один из судей вперёд, — что потеря принцессы Стелларис, не повод?

— Не повод для такого задержания. Было бы потом разбирательство, сделал ли он всё возможное или нет. Однако здесь начали сажать всех его родных и ему дорогих людей. Он мог воспринять это как акт агрессии против себя. Ведь многие знают, как относятся к охотникам в нашей стране.

— Хотите сказать, что он прав в своём поступке?

— Господин судья, если вы не можете понять, что я говорю, то вам не кажется, что на этом слушании вам не место? — неожиданно ответила она ему.

Это было сказано всё тем же милым голосом, однако угроза, вложенная в него, ощущалась физически. Все знали, что Лилит откровенно грубит ему, однако сказать ей по этому поводу никто ничего не мог. Было понятно, что слушанья закончатся и она вновь глава совета пяти. И как бы здесь не пытались отделить правление от судебной власти, они всё равно были связанны и, как главная, она бы могла потом оказать множество неудобств ему.

И пока судья пребывал в лёгком шоке, Лилит продолжила.

— Это была провокация. Как если бы начали незаконно сажать членов какого-нибудь другого дома. К Рею Клоду нельзя относиться как к ещё одному уголовнику или обычному человеку. Он проявлял вполне нормальные качества и никогда не был замечен в агрессии или правонарушениях. До тех пор, пока не было провокаций.

— Хотите сказать, что это ОСЦНГ не право?

— Я считаю, что оно допустило ошибку.

— То есть вы обвиняете нашу страну?

— Да. Я считаю, что действия были незаконны и не обоснованы. Они не были подкреплены рамками закона и не были согласованны с остальными.

Судьи о чём-то начали переговариваться, перелистывая бумаги на столе, пока Лилит с беззаботной улыбкой качала ногами подобно ребёнку.

— Госпожа Лилит, а почему вы не предупредили остальных? — задал вопрос судья.

— Именно потому, что они не могли адекватно оценить обстановку. Покойная госпожа Калипсо — прямое тому подтверждение. Вместо установления диалога она сразу попыталась посадить и казнить его. Бездумная необоснованная агрессия, которая, к тому же, направлена на родных, дала свои последствия. Думаю, что за такое незаслуженное отношение любой бы стал защищаться.

— Вы не думали, что она была права?

— По какому закону? — улыбнулась Лилит. — Я не эксперт в судейском деле, но не помню, чтоб был закон, разрешающий казнить лишь из-за расы. Или может что-то изменилось, и вы просветите меня?

— Вы знали о нежити в его комнате, госпожа Лилит?

— Нет, не знала.

— Вы не думали, что казнь — вполне заслуженное наказание за такое?

— Нет, не думала. В первый раз слышу, чтоб за подобное казнили.

— Это считается изменой.

— А ещё считается изменой посещение мест, где доступны девушки лёгкого поведения и которые контролируются преступными группами. Может стоит казнить такого человека, который ещё и приговоры другим выводит?

Судья, заметно побледневший, отстранился. По залу вновь прошёлся шёпот. Не долго ему осталось держаться на этом посту. Дома всегда между собой ведут нескончаемую борьбу и можно с уверенностью сказать, что на его место претендуют многие. И услышанное позволит им теперь сильнее надавить на него, вытесняя с этого места.

Лилит же улыбалась, демонстрируя суду свои белоснежные зубы.

Пока уже двое пытались взять себя в руки, слово взял отец Лиары.

— Госпожа Лилит. Считаете ли вы виновным Рея Клода в произошедшем?

— Да, — тут же кивнула она.

— Считаете ли виновной покойную госпожу Калипсо в произошедшем.