Шеф пожал плечами, выгнал меня со своего кресла и вновь уселся.

– Валяй!

На экране появилась знакомая выпуклая поверхность и росток алеф-измерения в виде удава, присосавшегося к поверхности.

– Это что, краткое содержание предыдущих серий? – поинтересовалась Яна.

– Ждите, что дальше будет, – огрызнулся Ларсон.

Из угла экрана выполз жук, он направился к ростку-удаву.

– Заметили отличие? – спросил Ларсон, заглядывая нам в глаза. Яна первой уловила произошедшие изменения:

– Жук поумнел, – сказала она. – Взял в лапу дубину. Coleoptera sapiens.

– Habilis, – поправил ее Шеф.

Они оба были правы: у давешнего жука в правой передней лапке появилась бейсбольная бита. Помахивая битой, жук уверенно полз к ростку алеф-измерения.

– Щас как даст! – Яна приготовилась аплодировать.

Дать он ничего не успел. Силовые линии алеф-измерения опутали жука вместе с битой, втащили внутрь ростка и начали выкручивать ему лапы. Жук ворочался с боку на бок, сопротивляясь четырехмерной силе.

– Ну же! – переживала Яна. – Ларсон, ты садист!

– Потерпи секунду.

Жук отбился-таки от ростка и кубарем выкатился обратно на поверхность.

– Ну слава богу! – вздохнула Яна. – Это всё или ждем второй серии?

– Всё, если вы потрудитесь угадать, какие изменения произошли с жуком. Не догадаетесь – загоню жука обратно в росток.

– Жуку набили морду…

– Кто это прорезался? – прищурился Ларсон. – А, это ты, Федр. Не угадал, смотри внимательней.

– Возможно, это не имеет большого значения, – подал голос Шеф. – Но по-моему, до того как попасть в росток, жук держал биту в правой лапе. Сейчас он держит ее в левой. Или я что-то путаю?

– Нет, Шеф, не путаете! Бита была в правой лапе, а очутилась в левой!!!

– Ну и что! – возмутился я. – Правая лапа устала, переложил в левую. Может он двурукий, как Виттенгер.

Яна посмотрела на меня с болью в глазах и спросила:

– Федр, ты в зеркало часто смотришься?

Было ясно, что назревает очередной наезд. Я предпочел не ввязываться.

– Объясняйте, только медленно.

– Я сам, – остановил Ларсон Яну. Она уже всплеснула руками, чтобы сказать «ну как это можно не понять!». – Федр, представь, что ты, проснувшись утром, обнаружил, что оба твоих ботинка на левую ногу. Что бы ты подумал?

Я на всякий случай взглянул на ботинки. Никаких изменений с ними не произошло. Сказал:

– Подумал бы, что накануне мы с Виттенгером взяли не свой вес.

– И ты бы ошибся! То есть тебе, конечно, видней – насчет накануне, я имею в виду. Но я бы предположил, что ночью твой правый ботинок побывал в четырехмерном пространстве, там он перевернулся, поэтому, вернувшись, превратился в левый.

– Хью, это называется белая горячка. Со мной такого никогда не бывало, поэтому ботинки всегда разные. Другое дело, что я их не всегда нахожу там, где оставил. Тут я спорить не стану, возможно, по ночам их ворует четвертое измерение. Такое объяснение меня даже больше устраивает, поскольку снимает с меня всякую вину. Если Татьяна вернется, повтори, пожалуйста, и для нее тоже, а то мне она не поверит.

– Он не обманывает тебя, Федр, – проникновенно сказала Яна. – С помощью четвертого измерения любое трехмерное тело можно преобразовать в его зеркальное отражение.

– О'кей, как говорит Алистер.