– Так она с самого начала была разукомплектована, – напомнил Виттенгер. – Опись у Остера, это криминалист наш, вроде вашего Ларсона.

– Знаю, Ларсон рассказывал. Вы не позволите им поговорить?

– Удивляюсь я на вас, – усмехнулся инспектор, – вы забыли, что мы живем на свободной планете. Как я по-вашему могу запретить Остеру и Ларсону поговорить? Рты им зашью, что ли?

– Не ёрничайте, – поморщился Шеф, – вы все прекрасно поняли. Я хочу, что бы Ларсон встретился с Остером в патологоанатомической лаборатории у тела Мак-Магга.

– Вот теперь понял, – сказал Виттенгер и посмотрел в пустой бокал.

Шеф отстрелил стеклянную гильзу под стол и с гримасой фокусника, который якобы удивлен, что фокус в кои веки наконец удался, извлек оттуда же непочатый снаряд.

– За понимание! – провозгласил он. – Отказов не принимаю.

В одиннадцатом часу, со словами «мудро вечера утренее», Виттенгер свалил. Выпроводив инспектора, Шеф вызвал Ларсона. Ларсон раньше одиннадцати из Редакции не уходит, и Шеф никак не нарадуется тому, что эксперт всегда под рукой.

– Остера помнишь? – спросил Шеф.

– Лаборантишку-полицейского? Ну помню.

– Никаких «ну помню». Теперь ты должен с ним подружиться. С утра отправишься к нему в морг и выяснишь, что ДАГАРцы хотели найти в мозгах у Мак-Магга.

Ларсон встал в позу:

– Настоящая дружба, Шеф, не имеет целью извлечение выгоды.

– Подружишься, причем, семьями, – не отступил Шеф.

Ларсон ответил, что яволь, нихт проблем.

На другой день, перед самым обеденным перерывом, Ларсон прибыл в Отдел и стал рваться к Шефу на доклад.

– Сходил бы сперва пообедал, – посоветовал ему Шеф, прямо на столе разворачивая сэндвич с фаонорелью. Сэндвич из буфета принесла Яна.

– Спасибо, Остер меня угостил, – ответил Ларсон и выложил на стол рядом с сэндвичем стопку снимков.

Шеф облизал указательный палец левой руки и ногтем подтолкнул к себе верхнюю фотографию.

– Что это?

– А, это! – Ларсон подскочил к столу. – Это срезы тканей лобных долей. Лежали нашинкованные в отдельном пакетике. Остер сказал, что пакетик пришел из ГП. Сам он такие срезы не делал. Вот сюда взгляните…

Шеф глядел не на фотографию, а на сэндвич.

– Тьфу, опять с костями! – Он вытянул из сэндвича тонкую фаонорельную кость.

– Не хотите, как хотите, – обиженно произнес Ларсон и сгреб снимки.

Во мне Ларсон нашел куда более благодарного слушателя. Рассмотрев снимки и выслушав комментарии эксперта («вверх ногами держишь!», «нет, не дыра, просто засвечено», «А, это мой младшенький!»), я оказался во власти смутных подозрений.

– Хью, здесь кто-то кого-то дурит. Нет, я не тебя и себя имею в виду, – поспешил я добавить, потому что Ларсон стал тут же нервно сгребать снимки. – ДАГАРцы исследовали вполне определенный участок в передней части мозга. Участок размером, как ты говоришь, с зарплату полицейского эксперта…

– Это не я говорю, это Остер так сказал, – возразил Ларсон.

– И сколько это будет в микронах?

– Пять тысяч. Пять миллиметров. Смотря, конечно, в каких купюрах…

– Ладно, забудем про купюры. Итак, пятимиллиметровый участок был вырезан хирургическим лазером, а не «Ижевском». Из «Ижевска» Мак-Маггу снесли правую затылочную.