– Кажется, знакомое имя…, – потерев жесткий небритый подбородок, сказал Трюффо.

– Точно! – кивнул я. – Сведенов был у вас месяц назад. Вы ему прописали какие-то успокоительные. Мой друг тяжело переносит полеты, у него непреходящая депрессия, и еще он постоянно переживает за свой груз – картины, антиквариат там всякий… Он не сказал вам, что торгует картинами?.

– Не помню, что бы он упоминал свою профессию. – ответил Трюффо. – Не уверен, что виновницей депрессии является его профессия. Вероятно, ваш друг не слишком с вами откровенен.

– В самом деле?

– Да, и передайте ему, что против его пагубной привычки существуют другие средства, нежели транквилизаторы. Даже как временная замена они в большинстве случаев бесполезны. Предложите ему найти хорошего специалиста.

К совету найти хорошего специалиста врачи прибегают с таким упорством и с таким постоянством, что я с некоторых пор считаю врачей самыми скромными людьми на свете. Я пообещал, что постараюсь повлиять на Сведенова.

– Хотя он редко меня слушает, – добавил я с горечью.

– Такие люди редко кого слушают, – заметил Трюффо, – пока не загонят сами себя в тупик.

Я с готовностью согласился.

Итак, Сведенов перевозил наркотики. На второй день полета к Хармасу наркотики потребовались ему самому. Транквилизаторы, которые он получил от Трюффо, не помогли ему дотянуть до Хармаса, поэтому он потребовал вернуть шкатулку. Однако второй пилот утверждает, что в шкатулке находились только дешевые женские украшения. Где же были наркотики? Во втором дне? Но шкатулка-то невелика. Грабить сейф из-за такого мизерного количества наркотиков никому и в голову не придет. Билет на лайнер встанет дороже. Кроме того, Мартин и Нибелинмус – физики, а не химики. К поискам наркотиков привлекают химиков, насколько я знаю.

В восемь вечера я купил у кельнера из кафе-кондитерской форму персонала «Комбината питания ТК-Хармас».

– Поваренка? – уточнил я.

– А что, не нравиться? – и он потянул форму к себе.

Я сказал, что о большем и не мечтал. Затем я показал ему снимки физиков.

– Если придут ужинать, позвони мне. И не торопись с заказом.

– А это… – кельнер сделал неопределенный жест.

«Это», как выяснилось, означало десятку авансом и обещание дать двадцатку после выполнения задания.

– Они могут пойти не ко мне, а в ресторан, – он указал на соседний зал, отделенный от кафе прозрачной стеной.

– Смотри в оба, – посоветовал я.

Объяснив, как со мною связаться, я вернулся в свое новое жилище.

Кельнер позвонил в четверть десятого и сказал, что те господа, чьи снимки я ему показывал, заказали два салата «Цезарь», гусиную печень, два бифштекса – один с кровью, другой – без, грибы на гарнир, яблочный пудинг и фирменный пирог «Терминальный».

– Спешите, пока они не лопнули, – добавил он.

Я, естественно, поспешил.

Физики сидели в ресторане и поглощали салат. Столик, за которым они сидели, был на двоих. Я взял у соседнего столика стул и вклинился между ними.

– Так и думал, что «Вестник уфологии» меня опередит! – воскликнул я и по дружески толкнул Мартина под локоть. – Зря вы с ними общаетесь, они потом все переврут, – сказал я Нибелинмусу.

Нибелинмус ответил в том смысле, что я, вероятно, обознался. Мартин буркнул: «Что за псих!». Я сказал, что сам он псих и что в «Вестнике уфологии» психи все, включая главного редактора.