— Хотите косточку собаки Гарри? — щедро предложил он. — Череп я себе оставлю, а вы берите любую другую. Можете даже хвост.

— Спасибо, — ответила Мередит. — Возьми все себе.

Глава 17

Мередит не забыла про званый ужин. Она собиралась сразу же позвонить Алану, рассказать об открытиях, но на беседу с Сэмми Джоссом ушло время, а теперь смысла нет — он заедет за ней через час. Разумеется, вся одежда пропиталась гарью от пожарища. Надо не только почиститься, но и принести себя в презентабельный вид. Лора всегда стильно выглядит. Не хочется отставать или показывать, что она не старалась.

Навести лоск нелегко. Мередит никогда не была рабыней моды. Вовсе не из-за высокого роста в пять футов десять дюймов. Все супермодели долговязые. И не из-за прирожденной неряшливости или равнодушия к внешнему виду — если на то пошло, она, напротив, слишком аккуратная, организованная. Даже выплачивая ипотеку, не может пожаловаться на бедность. Просто покупка одежды причиняет душевные и физические мучения.

Слишком уж многое тут неприятно, поэтому вряд ли удастся когда-нибудь решить проблему. Для начала в свете флуоресцентных ламп в магазинах лицо становится мертвенно-бледным, под глазами образуются тени, возникает призрачная маска, как у ряженых на Хеллоуин. От примерки к примерке все хуже и хуже — волосы встают дыбом, макияж размазывается, физиономия приобретает дикое выражение.

В результате, перебрав бесчисленные вешалки, приходишь к неумолимому заключению, что вся одежда сшита на женщин с абсолютно другими пропорциями, ergo, будешь нелепо выглядеть. Вдобавок к неопровержимому факту, что любой выбранный цвет нынче не в моде или, хуже того, был в моде два года назад.

Проведя в магазине несчетное количество времени, выбираешься к концу дня запарившаяся, растрепанная, в жутком настроении и, вернувшись домой, обнаруживаешь, что потратила кучу денег на тряпки не к лицу и не по размеру, снабженные слишком поздно прочитанными этикетками, которые предписывают исключительно ручную стирку с крайней осторожностью. Что же касается цвета, то он привлечет только наркомана, накачавшегося галлюциногенной отравой.

Поэтому Мередит неохотно позволила энтузиастке-коллеге протащить ее в начале года по лондонским распродажам. Вернулись из экспедиции с платьем достаточно строгого стиля, и монахине бы понравилось, если бы не разрез сбоку, обнажающий ляжки. «Очень стильно, — тоном знатока объявила коллега и нанесла coup de grace: — И практично. В таком платьице можно куда угодно пойти».

Несмотря на назойливое опасение, что в таком платьице никуда пойти нельзя, Мередит уступила, принесла обновку в офис и предъявила Джеральду. Не то чтобы особенно ценила его мнение, но при обуявших ее подозрениях об очередной ошибке требовалась независимая оценка.

— Сексуально, — заключил он. — Одобряю.

Данное неквалифицированное суждение прозвучало гораздо хуже, чем неодобрение. Мередит изумленно уставилась на покупку:

— Что же тут сексуального, скажи на милость? Высокий ворот, длинные рукава, пуговицы в ряд, никакой талии и темно-синий цвет… Такие когда-то носили старшие сестры в больницах, истинные мегеры. А посмотри на этот разрез! Такое впечатление, будто шов не застрочили.

— Поверь мне, — изрек политкорректный Джеральд, — это платье удовлетворяет две мужские мечты: о женщине в форменной одежде и о длинноногой женщине. Ты не ошибешься.

— О боже, — простонала Мередит и бесцеремонно запихнула приобретение в сумку. Привезла его домой, повесила на плечики, так оно с тех пор и висело.

Теперь она вытащила платье и рассмотрела. Если не надеть ни разу, значит, деньги выброшены на ветер. Снова примерила, сразу выяснив две вещи: необходимы приличные колготки и туфли на высоких каблуках, которых она, как правило, избегает.