— Кажется, да. Значит, руку и сердце вы предлагаете мне не свои?

— Увы! Не жалейте об этом, — произнес он с небеззлобной иронией, — зачем вам мужчина на один раз? Или как там… Истинный брак заключается на небесах, навсегда…

— Я никогда не буду венчаться в церкви! — воскликнула она гневно. — Это кощунство!

— Я так и думал. Обойдемся гражданской регистрацией. Но уж этого не избежать.

— Хорошо. Вы и жениха подобрали?

— Я налет, а не сваха. Вам никто не понравился из тех двоих молодых людей?

— Только не нэпман.

— Жаль. По своему положению он более подходящая фигура. Значит, Юрий?

— У него невеста. Она может не понять…

— Понять должен он. А невеста может вообще ничего не знать.

— И все-таки мне нужно подумать.

«Нужно посоветоваться с Барановским!»

— Время не ждет.

— Я понимаю.

Техник поднялся. На этот раз, чтобы уйти. Но задержался у столика, на котором лежала Библия.

— Вы находите утешение в этой книге?

Она смолчала, потому что не могла говорить с ним о сокровенном.

— А я нахожу. Вот послушайте.

Он откинул переплет, перелистал несколько первых страниц и прочитал:

— «Всех же дней Мафусаила было девятьсот шестьдесят девять лет, и он умер». Каково, Софи? Все-таки умер! Разве это не утешительно?

— А сколько рассчитываете прожить вы?

— Кто знает… Кто знает… Господь милостив к преступникам.

— Вы так думаете?

— Ну, еще бы! Вспомните судьбу Каина. Правда, сначала господь возмутился: «Голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли!» И не удивительно. Ведь это случилось задолго до гражданской войны, люди еще не привыкли, чтобы брат шел на брата. Однако господь не хватается за наган и не тащит Каина в гараж, чтобы вывести в расход под шум первого автомобиля. Нет, он говорит ему: «Ты будешь изгнанником и скитальцем на земле». По-моему, туманно. Но Каин — трус. Он еще не набил руку на убийствах и дрожит. Он боится, что его самого может убить всякий, кто встретится. И тут, Софи, главные для нас строки! Надежда и опора наша. Слушайте! «И сделал господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его»! — Техник захлопнул Библию. — Так станем же богатыми скитальцами и изгнанниками. С нами бог!

— Я не уверена, что эти строки имеют отношение ко мне.

— В каких же вы тогда ищите свое утешение?

— В писании сказано: «Не мечите бисер перед свиньями!»

Это сорвалось, потому что он был отвратителен ей, и, видя, как белеют его щеки, она тут же поправилась:

— Это значит, что я ищу утешение в себе самой.

— Ах, вот как… А я было обиделся. Меня, знаете ли, давно не оскорбляли. Отвык. Всего хорошего!

Проходя под старой, с темно-красным стволом, давно не приносящей плодов вишней, Техник произнес почти вслух:

— Она мне заплатит! Она заплатит…

* * *

Наум пересказывал Третьякову сведения, поступившие от Шумова. Третьяков слушал внимательно, но вдруг прервал:

— Черт!..

Наум остановился, ожидая пояснений.