Для чего я затеял эту вербовку? Нам нужно знать, кто и когда получит сообщение. Кто возьмет эту книгу. Это послужит отсчетом для дальнейших действий. Тут и отсемафорит нам библиотекарша. Обязательно отсемафорит, отнесется к заданию добросовестно. Потому что последствия ее саботажа я в дальнейшей беседе расписал ей в таких ярких красках, что она побледнела и капала успокоительные капли в хрустальную рюмку, когда я уходил от нее.

Была изначально у нас идея установить пункт скрытного наблюдения рядом с библиотекой. Засечь нового связного. Арестовать и расколоть. Или протащить его с помощью наружной разведки до логова. Но все это было рискованно. Так можно спугнуть дичь и оборвать веревочку, тянущуюся к Атаману. Нет, нам нужно, чтобы послание дошло до адресата.

Письмо изготовил сам Первак. Был он пришибленный, действовал автоматически, ежился и смотрел виновато. И при каждом случае пытался заверить, что он ни при чем, погорячился, выстрелив в Дятлову, но гниду вражескую нисколько ему не жалко. Было непонятно, убеждает он нас или сам себя. Но состояние его было весьма сумрачное, притом на грани истерики.

– Соберись, Ефим Гордеевич! – рявкнул на него Раскатов. – Ты сейчас весь как побитый цуцик. Хочешь лишние подозрения вызвать? Соберись и сделай свою обычную высокомерную морду.

Первак кивнул. А потом объявил:

– Я уже писал документы за Настю. Она просила, когда уезжала, сделать и отнести заявление в жилищную контору. Почерк ее хорошо имитирую.

На поверку у него действительно оказались отменные способности в каллиграфии. Во всяком случае, собственноручное письмо Анастасии Дятловой и подделка не различались практически ничем.

На наше счастье, у противников не было классического шпионского образования, поэтому они не баловались всякими фокусами типа шифра с отсылками к книгам, когда видишь лишь столбцы цифр и понимаешь, что шиш их расшифруешь. Донесения писались обычным языком, лишь обозначая какими-то определенными словами объект интереса. Тетрадка моя, из-за которой весь сыр-бор, именовалась «Талмудом». Меня обозвали Малышом. Ну Малыш и Малыш, мы на контрреволюционеров не в обиде. Мы не злопамятные, просто ничего не забываем.

В общем, составили мы письмо турецкому султану, точнее, болотному Атаману. Надеюсь, там не предусмотрены какие-нибудь сторожевики и закладки, обозначавшие, что письмо пишут под диктовку. Шустов ведь лишен иллюзий и прекрасно понимает, что если вдруг его шпионка попадет в лапы ОГПУ, то, вымаливая жизнь, заложит всех без оглядки и сожалений, поэтому нечего и морочить голову с излишними предосторожностями.

Заместитель сам отправился в больницу и объявил, что по срочным обстоятельствам Дятлова выехала в область на утреннем поезде и попросила оформить ей отгулы или зачесть в счет отпуска. В больнице это никого не удивило, поскольку она уже срывалась с места подобным образом. Да и Первака знали как ее давнего полюбовника, так что визит вопросов не вызвал. Только старый добрый главврач горестно вздохнул. Делопроизводительница все время «радовала» его взбалмошными и анархичными выходками. А он все время ее милостиво прощал. Входил в положение. И с готовностью принимал неискренние извинения – ну что поделаешь, такой вот у Дятловой характер, понять и простить.

Я собственноручно вложил послание в третий том «Энциклопедии народных промыслов». Чем так приглянулась врагам эта книженция? Да все очень просто. Там картонная обложка разошлась так удачно, что в нее можно было вставить лист бумаги, и никто его не заметит. Во всяком случае, я так предположил, вроде даже как используя хваленый дедуктивный метод. Ну не будешь же класть сообщение просто между страницами. А тут идеальный тайник. Вот и проверим, насколько я овладел методикой легендарного и никогда не существовавшего Шерлока Холмса.