— Чая с тостом будет вполне достаточно, но позвольте мне самой обслужить себя.

— Честно говоря, моя дорогая, это меня спасет, — сказала Джин Мэтьюс. — Работы по горло. Идемте в кухню. Я тоже выпью чашечку с вами за компанию.

— Фи еще не встала? — спросила Ребекка, когда они вошли в огромную старую кухню, оборудованную так, что это удовлетворило бы самого взыскательного профессионального шеф-повара.

— Разумеется, нет. — Джин улыбнулась. — Думаю, у нее легкое похмелье. А вот мистер Кинросс и Бродерик продолжают жить так, словно ничего не произошло.

— Я думала, что Бродерик сегодня полетит обратно в Марлу, — сказала Ребекка, стараясь, чтобы ее голос звучал нейтрально.

— Я тоже так думала. — Джин кивнула, закладывая хлеб в тостер, пока Ребекка заваривала чай. — К сожалению, он никогда не остается надолго, но сегодня, как я понимаю, предстоит встреча с управляющим, Тедом Холландом. Между нами говоря, хотя Бродерик с отцом часто спорят — это все знают, Бродерик всегда участвует в принятии решений. Рано или поздно его заслуги будут признаны.

— Счастливой семьей их не назовешь. — Вздохнув, Ребекка залила кипятком душистый листовой чай высшего сорта, засыпанный в заварочный чайник.

— Вам не потребовалось много времени, чтобы это понять. — Джин поморщилась. — Хотя, скажу я вам, дети жаждали любить отца, но он отверг их любовь. Я с ними очень давно, так что знаю. Раньше я была няней. Фи не говорила вам? Я пришла к ним, когда мне едва исполнилось шестнадцать, работала прислугой. До сих пор не могу поверить, что миссис Люсиль больше нет. Она была настоящим ангелом. Я любила ее.

По выражению ее глаз можно было понять, что она не может сказать того же о хозяине дома.

— Я осталась ради детей. Из-за них просто сердце в груди переворачивалось. Я работала в подчинении у миссис Хэррингтон, моей предшественницы.

Вот уж была старая курица, скажу я вам, нагоняла на меня страху! Но отличная домоправительница, и готовила потрясающе. Она научила меня всему, что я знаю. Я до сих пор помню ее уроки и ее неприступный вид. Когда она ушла, мистер Кинросс попросил меня занять ее место. Сейчас все изменилось. Бродерик в Марлу, Элли в Сиднее. А ведь могла бы выйти за Райфа Кэмерона. — Тяжело вздохнув, Джин уселась за стол. — Но боюсь, что уже слишком поздно. Они были необыкновенно влюблены друг в друга, но собрать осколки прежнего вряд ли когда-нибудь смогут.

Глаза Джин затуманились, она сняла очки и протерла их.

— Я пыталась отговорить ее. И Бродерик тоже.

Райф ведь его лучший друг. Даже мистер Кинросс, похоже, расстроился.

— А вдруг они помирятся и снова будут вместе?

— Поверьте моему слову, дорогая моя, — вздохнула Джин, — в семье Кэмерон мужчины очень гордые.

— Но ведь еще никто не завлек Райфа к алтарю.

Лицо Джин просияло, и — И то правда.

Тем временем в кабинете Стюарта Кинросса было принято решение по последнему пункту повестки дня — об участии в предстоящем аукционе овец и крупного рогатого скота в Центральном Квинсленде. Брод встал, собрал целую кипу бумаг и стал ее подравнивать. Он остро чувствовал, что отец хочет еще о чем-то с ним поговорить. И не ошибся.

— Пока ты не ушел, Брод, — Стюарт Кинросс снял очки, которыми пользовался для чтения, и потер переносицу, — я хотел бы поговорить с тобой о том, что было вчера.