— По-моему, все прошло с большим успехом.

Другие тоже так считают, судя по тем неумеренным похвалам, которые я слышал.

— Я хотел спросить не об этом. — Стюарт Кинросс холодно смотрел на сына. — Ребекка дала мне понять, что попросила тебя убрать кулон в сейф.

— Правильно, попросила. Ты в это время был занят с гостями. Она только и думала, как бы избавиться от этой побрякушки, а ты об этом и не узнал бы. Хладнокровию Ребекки можно позавидовать.

— Мы можем хоть минуту поговорить серьезно? резко бросил Стюарт.

— Что ты хочешь от меня услышать, папа? Эта фарфоровая статуэтка — весьма твердый орешек.

— Ребекка — твердый орешек? Надеюсь, ты не сказал ничего такого, что могло бы обидеть ее?

— Разве я мог бы так поступить, папа? — Брод старался сохранять спокойствие. — Ты получаешь особое удовольствие, когда будоражишь людей. Я хочу знать, не удалось ли тебе сделать так, что она почувствовала себя неловко, надев кулон?

— Не удалось ли мне! — Брод шлепнул стопку бумаг на массивную столешницу. — Как оказалось, папа, это удалось тебе. Кулон и его история хорошо известны. Все знают, что оно предназначено для моей будущей жены.

Стюарт Кинросс оттолкнул назад свое огромное вращающееся кожаное кресло.

— Так ты полагаешь, что я слишком стар, чтобы думать о втором браке?

— Господи, папа! — Брод ударил кулаком по ладони другой руки. — Я бы и слезинки не пролил, женись ты на какой-нибудь из полудюжины женщин, которые были у тебя в прошлом. Некоторые из них были действительно приятными. Но Ребекка Хант абсолютно за пределами дозволенного. — От одной мысли об этом его обдало жаром.

Стюарт Кинросс холодно улыбнулся.

— Очевидно, ты порядком одичал, Брод. Не на ее ли возраст — двадцать семь — ты намекаешь?

Брод повернулся к отцу, его поджарое, сильное, молодое тело словно излучало энергию.

— Папа, она слишком молода. Она лишь немного старше Элли. Она моложе меня.

— И что из того? — Лицо Стюарта Кинросса словно окаменело. — Не думаю, что это может мне помешать.

Брод резко сел.

— Так у тебя, значит, действительно серьезные виды на нее?

Красивое лицо Стюарта Кинросса порозовело.

— Она именно та женщина, какую я всегда искал.

— То есть чертовски скрытная? — взорвался Брод. Да будь ей даже за сорок, тебе следовало бы узнать о ней побольше.

— Я знаю достаточно, — прогремел Стюарт Кинросс. — Я понимаю твои опасения, Брод. Ребекка достаточно молода, чтобы захотеть иметь детей.

— Ну, разумеется! Может, ты уже начал это обсуждать с ней? Только вряд ли. Ребекка сказала мне, что не имела понятия о значении фамильной драгоценности. Надела ее, потому что не хотела обижать тебя. Ты очень уж настаивал.

Стюарт Кинросс не торопился с ответом.

— Тебя в это время там не было, Брод.

Боже, неужели она солгала? — с горечью подумал Брод.

— Разумеется, я все рассказал Ребекке, — с нажимом ответил его отец. — Промолчать было бы чертовски глупо с моей стороны.