— Джули! Скажи мне честно, была это Селин… и вообще с женщиной ли ты ужинала вчера?

Джули крепко сжала губы. Откровенно лгать она не станет.

— Нет, мама. Ты права, я была с мужчиной, — ответила она, разглядывая перламутровую щетку для волос, которую держала в руке. Через некоторое время она опять подняла глаза. — Извини, мама, но я боялась, что вы с папой не поймете, если я расскажу вам. Вы надеетесь… ну… что я и Пол… — дальнейшие слова замерли у нее на губах.

— О Джули! — вздохнула миссис Кеннеди. — Ты ведь знаешь, что мы желаем только твоего счастья. Господи, конечно, Пол нам нравится, но это вовсе не означает, что ты непременно должна выйти за него замуж лишь ради того, чтобы угодить нам! Боже мой, порой твои слова пугают меня. Мы хотим, чтобы ты вышла замуж за человека, которого любишь.

— Замуж, конечно, — беспокойно задвигалась Джули. — Ну, а если я скажу, что человек, с которым я встречалась вчера, не имеет никаких брачных намерений?

На лице матери отчетливо проступила тревога.

— Почему же? Он что, уже женат?

— Нет, то есть… — Джули провела щеткой по волосам, — я, честное слово, не знаю.

— Джули! — сказала мать с упреком, покачивая головой. — Кто он! Мы его знаем?

— Не совсем. Вы слышали о нем, — ответила Джули, поворачиваясь спиной к туалетному столику. — Пожалуйста, мамочка, не спрашивай меня больше ни о чем. Если… из этого что-то выйдет, я расскажу вам тогда все.

Теперь миссис Кеннеди была уже по-настоящему встревожена. Никогда прежде Джули ей не лгала и не имела от нее секретов. Трудно примириться, а также с тем, что дочь больше не испытывала потребности посвящать ее в свои тайны. Данное обстоятельство как бы делало Джули более взрослой. Оставаясь по-прежнему их девочкой, она теперь начинала жить своей собственной жизнью, которую не желала делить с родителями.

Джули тоже ощущала тревогу. И это чувство усиливало ясное понимание того, что она играет с огнем. Мануэль Кортес не принадлежал к числу людей, которые ограничиваются легким флиртом. И хотя у Джули было много поклонников, ей еще никогда не приходилось иметь дело с таким опытным мужчиной, как Кортес.

Мать пожелала спокойной ночи, и Джули забралась в постель. Засыпая, она еще различила телефонный звонок — ночной вызов для ее отца, и потом все исчезло. Живительная сила молодости преодолела все ее проблемы, и Джули крепко уснула.

Когда Джули утром в среду сказала матери, чтобы вечером ее не ждали к ужину, мать только как-то странно взглянула на дочь, но промолчала, а поскольку вместе с ними завтракал и отец, то Джули была рада этой сдержанности. Она знала, что без ее согласия мать ничего не расскажет отцу.

Джули с большой тщательностью нарядилась в новый кримпленовый костюм восхитительного оранжево-розового цвета: прямая короткая юбка и короткий двубортный жакет с фестонами по линии выреза. Шею украшала двойная нитка жемчуга, туалет дополняли бежевое пальто из шерсти ламы, черные туфли и черная сумочка. Отец довез Джули на машине до работы и сделал ей комплимент по поводу ее внешности.

— Все это ради Пола, счастливчика? — спросил он, хитро улыбаясь.

— Нет, — покачала головой Джули. — У меня встреча с друзьями. Сегодня вечером Пол работает.

— Понимаю, — сказал отец, не усматривая в этом ничего необычного. Джули пользовалась всеобщим расположением и часто проводила время в обществе подруг. Кроме того, по средам она обычно навещала Саманту.

Донна и Мерилин тоже обратили внимание на праздничный наряд, и Джули не сомневалась: они не поверили ее объяснению относительно вечеринки у Саманты.