— Да, — с трудом сглотнула Джули. — Я не знала, что он был женат. И что у него есть дочь.

— Мало кому известно. Он старается не распространяться о своей личной жизни и не стремится, как некоторые звезды эстрады, к широкой рекламе.

— Знаю, — сказала Джули, вспоминая их поездку в ресторан «Белый дракон». — Он вообще не любит больших скоплений людей. У него чудесная квартира на самом верхнем этаже нового высотного дома, откуда открывается великолепный вид на Лондон.

— Знаешь, Джули, — дружески похлопала Саманта приятельницу по плечу. — На твоем месте я постаралась бы забыть Мануэля Кортеса. Он не для тебя. Его жизнь, вся окружающая среда, в корне отличаются от твоей жизни и той среды, в которой ты выросла. Как бы ты ни думала на этот счет, ты сама прекрасно видишь, что, судя по его поведению, у него в отношении тебя нет сколько-нибудь серьезных намерений. Если мужчина по-настоящему любит девушку, он не станет ее совращать, а будет обращаться с ней уважительно.

— Я знаю, Саманта, — вздохнула Джули, — все это правда, но почему-то я не могу не думать о нем. Как видно, прежде чем ему удалось добиться успеха, жизнь у него была страшно тяжелой. И мне кажется, здесь кроется причина, почему он относится к женщинам без достаточного уважения. А потом эта женитьба… — Джули тряхнула головой. — Это, может быть, странно, но у меня такое чувство, будто, несмотря на богатство и славу, Мануэль Кортес очень одинок.

— Ах, перестань, дорогая! — воскликнула удивленная Саманта. — Возможно, Мануэль Кортес действительно в чем-то и нуждается, но уж никак не в жалости.

Джули встала и, подойдя к окну, стала смотреть на улицу невидящими глазами. Саманта, быть может, и опытна, но она не знает Мануэля, не имела возможности разглядеть, что под светской маской скрывается обыкновенный страдающий человек.

— Словом, решай сама, Джули, — подняла брови Саманта. — Но мне кажется, я разбираюсь в мужчинах немного лучше, чем ты.

— Ладно, Сам, — улыбнулась Джули. — Я тебе верю. Но хотелось бы знать, как мне теперь поступить.

Здесь Саманта ничем не могла помочь. Она высказала свое мнение, утверждая, что Мануэль Кортес ей не подходит, что у него нет нравственных норм, что он был женат и разведен и у него есть дочь лишь не намного моложе самой Джули, но какой ей от всего этого толк. Он по-прежнему был красив и будоражил ее воображение.

Как следствие душевной раздвоенности, Пол начал раздражать Джули. Его аккуратность и благовоспитанность стали действовать ей на нервы. Уже не нравилось, как он водит машину с осторожной самонадеянностью, как курит, держа сигарету кончиками пальцев, как он избегает крепких напитков, довольствуясь пивом или, изредка, слабым коктейлем. Просто невыносимо. Джули чувствовала, что эмоции разрывают ее существо на части. Мягкие руки Пола так отличались от твердых пальцев Мануэля, его большое упитанное тело отталкивало. Никакого сравнения с гибкой силой, которую она ощутила, когда Мануэль обнимал ее. Ничего, кроме отвращения, не вызывали и пухлые губы Пола.

В воскресенье, когда Джули нужно было идти к Баннистерам обедать, она сказалась больной и провела весь день дома, в скуке и унынии; однако выдержать учтивую, бессодержательную болтовню в доме родителей Пола ей было не под силу.

Ее родители вновь ушли куда-то в этот вечер, и Джули, чтобы чем-то заполнить время, читала книгу и смотрела различные телевизионные программы. Казалось, все ее помыслы сконцентрировались на предстоящем вторнике, а о дальнейшем она не задумывалась.

И, когда наступил долгожданный вторник, она начала страшно нервничать, не могла ничего ни есть, ни пить и думала только о Мануэле.