– Какой пистолет? – спросила она в ужасе, когда я задала ей вопрос. – Я даже не знала, что у мистера Хьюма был пистолет. Зачем он ему был нужен?

Она все еще что-то бормотала, когда мы с Банни снова пошли в кабинет.

– Думаю, теперь понятно, что искал вор, – сказала я.

– Как он мог знать, где лежит пистолет и что он вообще есть? – удивился Банни.

– Посторонний не знал, конечно, но Сноуд знает кабинет, как свои пять пальцев.

– Но он мог без шума забрать его и все.

– Он знает, что я в курсе насчет оружия. Нужно было логичное объяснение, на случай, если я обнаружу пропажу. Так что весь разгром, учиненный в кабинете, не больше, чем инсценировка, а пистолет он прикарманил, конечно.

Главное обстоятельство, беспокоившее меня, я, однако, постаралась замолчать. Это было подозрение, что Сноуд собирается убить кого-то, или готовится к другой опасной операции. Иначе зачем ему пистолет? Невольно вспомнились пробитые пулей вещи отца и кровь на рубашке.

Банни согласился с моим объяснением.

– Давайте я сбегаю в гостиницу и оставлю записку мистеру Мартину.

– Он не сказал, в какой гостинице остановится, – еще один промах Депью, выдававший не профессионала, а любителя.

– Уайт Харт, – сказал Банни уверенно.

– Он называл ее?

– Нет, интуиция. Все там останавливаются.

В Хайте было много хороших гостиниц, которые вполне процветали, так что у меня были сильные сомнения в правильности интуиции кузена, хотя, надо отдать ему должное, он сведущ в образе поведения людей из высоких кругов. Пожалуй, это единственное знание, которое он усвоил, проучившись семестр в Кембридже.

– Если мне быстро запрягут коня, я к чаю вернусь. Хорошо, что оставил его здесь, – с этими словами он вышел.

Я села в папино кресло и стала думать, что делать. Так как мне било приказано наблюдать за голубятней, я решила, что происшествие в кабинете – отличный предлог, чтобы подняться к Сноуду. Только я собралась поднять себя с кресла, как раздался легкий стук в дверь, и вошел Сноуд.

По случаю визита в низлежащие апартаменты дома, он надел галстук и сюртук. В полумраке его вполне можно было принять за джентльмена. Но даже при яркам освещении ему нельзя было отказать в привлекательности. Да, его красота была не английского типа: со смуглой кожей и горящими черными глазами, он был похож скорее на француза южных районов Франции, где мужчины славятся красотой. Увидев, что я на него смотрю, он прошел ближе к столу.

– Слышали новость? – спросил он.

Я почувствовала, что он боится, что я его подозреваю.

Быстро прикинув, какой тактики с ним нужно держаться, я ответила:

– Да, миссис Гиббонс рассказала. Очень странное ограбление – ничего не взято.

– Ограбление?! – удивился он. – Думаю это было не просто ограбление.

– Да? А как вы это называете, Сноуд? – спросила я, изобразив простушку.

Он прикусил губу, словно пожалев, что сболтнул лишнее.

– Вообще-то вы правы, мисс Хьюм. Но миссис Гиббонс говорит, что серебро не пропало. Единственное, что взяли, это пистолет вашего отца.

Какого черта он мне об этом сказал? Может быть, этой уловкой пытался отвести от себя подозрения?

– В самом деле? – спросила я. – Где папа держал его?

– В этом ящике, – он подошел и нагнулся, чтобы открыть ящик. Волосы его почти касались меня. От меня не укрылось, что волосы его были густые блестящие, иссиня черные, как воронье крыло.