– Я пойду с вами, – предложил Банни без колебаний.

– У вас есть дело поважнее, Банни, – возразила я. У вас есть дома оружие?

– Целая стена увешана. Раз уж заговорили об этом, то у вашего отца – не меньше.

– Да нет же, я имела в виду пистолет. Что-то, что можно спрятать на себе. Придется съездить домой и взять его. Да и мама необходимо предупредить, что вы останетесь у нас. До обеда можно вполне успеть. Да, лучше сделать это сейчас, а то упреков не оберешься. И чистое белье не мешает привезти.

Он поскакал домой, и я отправилась наверх, придумывая на ходу, что сказать Сноуду. Никаких намеков на секретную деятельность отца я не должна была себе позволить. Это значило, что мне нужно было либо изобразить отчаяние по поводу бессмысленного убийства папа, либо разыграть вариант с миссис Мобли и другим любовником. Однако мне не хотелось оскорблять память отца посмертным скандалом, так что я избрала первую версию о безосновательной гибели.

Со Сноудом нужно было проявлять особую бдительность и держать глаза и уши открытыми. Теперь, когда он был на подозрении, была возможность увидеть то, что раньше не замечалось.

На голубятне ничего не изменилось за эти два дня, насколько можно судить с первого взгляда. Сноуд еще не переоделся, был в сюртуке и галстуке, которые совсем не вязались с голубятней, и с его занятием – он чистил пол. Услышав, как скрипнула дверь, он оторвался от работы.

– Готовлю помещение к вашему приему, – сказал он, подняв вверх метлу. Он был смущен, что я застала его за грязной работой. Но, с другой стороны, подметать полы входило в его повседневные обязанности.

Он отставил метлу и подошел ко мне.

– Вы собирались рассказать, как прошла поездка в Брайтон, – напомнил он.

Удобства для беседы на голубятне были примитивного свойства: два табурета, да кухонный стол, потерявшие цвет от времени и сырости, сидеть было неуютно. Я предпочла разговаривать, прохаживаясь по галерее.

– Все оказалось не так просто, Сноуд. Везде мы наталкивались на завесу таинственности, происходили очень странные вещи. Начать хотя бы с того, что в полиции даже не знали о случившемся. Естественно, что ничем нам помочь они не могли.

– Где нашли тело – в отеле или где-нибудь в глухой аллее?

Я подумала и решила, что лучше не впутывать отель. Для большей убедительности я придумала точное место. – На рыбном рынке. Он, наверное, собирался привезти нам свежую рыбу.

Сноуд напряженно слушал.

– Значит, его убили в Брайтоне.

Слишком поздно я спохватилась, что нужно было, чтобы это случилось в Лондоне. Выхода не было. Я вынуждена была признать факт.

– Он не покупал рыбу. Скорее у него там была встреча, так как он не думал возвращаться до следующего дня. Он не стал бы покупать рыбу накануне. В какое время это произошло? Как я понимаю, вечером?

– Да, тело было обнаружено часов в семь.

– Полицейский объяснил, почему его перевезли в Лондон?

– Нет.

– Но он должен был хоть как-то это объяснить, – настаивал Сноуд. Вопросы он ставил очень искусно.

– Да, он говорил, что они решили, что он из Лондона, так как при нем не оказалось документов. Подумали, что заехал навестить друзей.

– Но вместе с телом они вернули его бумажник, он всегда держал в нем визитные карточки.

– Должно быть, бумажник остался и гостинице.

– Он не выходил без бумажника. И если полиции было известно, где он остановился, то им должно было быть известно также, кто он такой. Здесь что-то не чисто.

Меня начинало раздражать любопытство Сноуда, и я перешла на более резкий тон.