– Ей не понравилось наше вторжение, – заметила я.

– Вообще-то это он, а не она. Я вам говорил, что в дневное время инкубируют самцы. В этот период они очень ранимы, – объяснил Сноуд.

Остальные птицы уже вывели птенцов, и у меня была возможность посмотреть, как они их выкармливают. Один птенец засунул голову в рот родителю и сам наполовину туда влез, было впечатление, что взрослая особь сейчас его проглотит заживо. Сноуд, однако, заверил, что такова обычная процедура кормления: птенец достает голубиное молоко прямо из зоба отца или матери.

В дальнем конце голубятни происходили волнения. Группа голубей, около дюжины, ходили нахохлившись, не по кругу, но как бы изучая друг друга. Они издавали низкие трудные звуки, громче, чем обычно. Некоторые угрожающе взмахивали крыльями, другие – нападали и яростно клевали противников. Можно было бы принять это за брачный ритуал, если бы не гневный вид птиц и не то, как они ожесточенно оборонялись.

– Это война за место под солнцем? – спросила я. – На голубятне стало тесно? – Что-то подобное можно было наблюдать во дворе, когда куры дерутся за жизненное пространство.

Сноуд усмехнулся моей неосведомленности.

– Странно, что дочь фермера не может отличить брачные игры птиц от их агрессивного поведения…

– Как-то не подумала об этом, а интересно, почему так много женских особей отвергают ухаживания кавалеров?

– Разве это так уж необычно? – спросил он, лукаво усмехнувшись.

Я бросила на него ледяной взгляд, чтобы напомнить о необходимости соблюдения приличий.

– На самом деле те, которых вы считаете женскими особями, являются самцами, – объяснил он. – Голуби отличаются от других птиц тем, что мужские особи не носят отличительной окраски, поэтому практически невозможно отличить самца от самки. Они сами узнают это методом проб и ошибок, приходится изрядно поклевать друг друга, прежде чем они находят себе пару. Когда наблюдаешь, как птица робко уклоняется от наступления собрата и делает при этом равнодушный вид, словно ее ничуть не волнуют его ухаживания, это наверняка она. Самцы более прямолинейны, они налетают на ухажера мужского пола, клюют его больно, и он оставляет их в покое.

Мне эти объяснения показались излишне пространными, я стала смотреть в сторону моря.

– Люди воспринимают брачные игры животных как что-то личное, испытывая при виде их неловкость, – сказал Сноуд задумчиво. – А это просто такой же естественный процесс, как ходьба или еда, смущаться здесь нечем.

Хотя я была не согласна, что еда и брачный ритуал – вещи одного порядка, мне не хотелось показаться ханжой. Я окинула птиц, занимающихся этим делом, нарочито равнодушным взглядом. Один самец нашел подругу и собирался, к моему ужасу, исполнить свой мужской долг. Я поспешила отвернуться и направилась и противоположный конец галереи. Сноуд не пошел за мной, а остался и внимательно наблюдал за парой.

Я не вытерпела:

– Полагаю, что в такие минуты даже птицы хотят побыть без свидетелей, – резко бросила я.

– Мне нужно это видеть.

– Но зачем?

– Я должен знать, кого Королева примет в мужья, – сказал он, как бы извиняясь. – Это ценные птицы. Мне кажется – да. О, Господи, она выбрала Альфонса. Вот это сюрприз. Я был уверен, что это будет Капитан. Он ухаживал за ней целую неделю.

– Если они выбирают партнера на всю жизнь, вы и так скоро узнали бы, кто это.

– Я должен записать число и время случки, у вашего отца этот учет был очень хорошо поставлен, он строжайше регистрировал эти данные. Я планирую продолжать делать то же самое.