– Полицейский, с которым мы говорили, был не совсем в курсе. Тот, который дежурил в тот вечер, вчера не работал, хотя оставил отчет. На основании этого отчета нам и дали информацию.

– Вы собираетесь оставить это так? – спросил он, начиная злиться. – Вашего отца убили, а вы побыли полдня и уехали, даже не поговорив с полицейским, который нашел тело?

– Мы дали объявления в газеты. Если будет информация, нам ее передадут. Чего вы ждете от меня? Он мертв. Буду я копаться в этом деле или нет, его уже не вернешь.

– О, боже, если бы на месте вашего был мой отец, я бы не пожалел сил, чтобы найти убийцу и свести с ним счеты.

– Но это был не ваш отец, а мой. Если бы нам удалось обнаружить улики, можете не сомневаться, я бы довела дело до конца. Я бы не остановилась ни перед чем, чтобы отомстить обидчику. Меня утешает одно – убийство было случайным. Какой-то бандит это сделал и исчез в ночи, не оставив следа.

– Его убили в спину? И не забрали часы и бумажник? Не думал, что вы настолько легковерны или так мало озабочены случившимся.

Его горячность поразила меня, а обвинения разозлили.

– Вы забываетесь, Сноуд. Я сама знаю, как я переживаю смерть собственного отца. Это не ваше дело.

– Но кто-то должен об этом побеспокоиться. Через минуту вы мне сообщите, что решили выпустить всех голубей или пристрелить их. Это тоже не мое дело?

– Конечно, не ваше, – ответила я язвительно. – Завтра приедет лорд Фарфилд, он хочет отобрать несколько птиц для своей коллекции. Его особенно интересуют Цезарь и Клео, как производители. Кстати, где Цезарь?

Его черные глаза гневно вспыхнули.

– Понимаю. Так это из-за щеголя Фарфилда вы забыли об отце?

С перекладины слетел голубь, заинтересовавшийся нашей беседой, и сел к Сноуду на плечо. Тот смахнул птицу нетерпеливым жестом. Я обратила внимание на металлическое кольцо на лапке, к такому кольцу удобно прикрепить записку. Однако беседа не прерывалась.

– Вы слишком много себе позволяете, сэр! Не забывайте, что вы мой работник. Если хотите им оставаться, ведите себя подобающим образом.

Видно было, что внутри Сноуд весь кипит, но он сумел подавить гнев и смирить гордость и извинился. Я поняла, что он не хочет расставаться с голубятней.

– Прошу прощения, вы совершенно правы, мисс Хьюм. Я забыл свое место, поддался переживаниям. – В его глазах был немой укор мне за то, что я недостаточно переживаю смерть папа.

Я совсем расстроилась, что дала ему повод плохо думать обо мне, даже злилась на себя за это, так как его мнение мне было не безразлично.

– Лорд Фарфилд должен быть здесь завтра. Он захочет, видимо, познакомиться с голубятней, с тем, чем вы здесь занимаетесь. Он очень интересуется работами папы. Надеюсь на вас, Сноуд. Покажите ему, пожалуйста, все, что он хочет посмотреть. Я только посмотрю, все ли и порядке.

Это был просто предлог, нужно было осмотреть помещение, хотя я плохо представляла себе, что ожидала найти там. Если это он украл пистолет, вряд ли, он спрятал его в птичьем гнезде. Сноуд вызвался меня сопровождать, спрятав свое недовольство под маской учтивости, и сделал он это для того, чтобы не дать мне возможности что-либо обнаружить.

Голубятня представляла собой ряды деревянных коробок – ячеек, каждый ряд располагался поверх другого. Все сооружение напоминало стеллажи для книг с небольшими отделениями. Птицы, выводившие птенцов, соорудили в них непрезентабельные на вид гнезда из соломы и травы, и сидели в них на яйцах. Сноуд приподнял одного голубя, чтобы показать мне, как выглядят два голубиные яичка, что не понравилось родителю, и он агрессивно налетел на обидчика, подобно лебедю, защищающему свое потомство.