– Если вы не против того, чтобы разместить в ней клетки с птицами.

Мы с Банни поспешили уйти с галереи. Я только наделялась, что пока они будут собираться, Банни успеет дать сигнал Депью.

– Вы заметили его трюк? – спросил Банни.

– Что вы имеете в виду?

– Он привязал Цезаря к ветке.

– Привязал?! Что вы хотите сказать?

– Лапы привязаны к ветке.

– Как странно! Зачем?

– Ума не приложу.

– Жаль, что я так мало знаю о птицах. Но в этом что-то есть, должна быть какая-то причина. Клео ведь он не привязал.

Банни сразу отправился в Хайт, а я пошла в гостиную, откуда можно было видеть отъезжающих. Я наблюдала из окна, как Сноуд и Фарфилд дружески беседовали, готовясь к отъезду. Это говорило о том, что они давно знали друг друга и работают вместе. В Сноуде не было ни капли подобострастности, он вел себя на равных с Фарфилдом. Потом он взял поводья, и коляска тронулась. Правил он тоже отлично. У меня было мало надежды найти книгу с шифром. Чтобы избавиться от Кассиди, я посылала его принести дров в кухню, сказав, что они кончаются, и обещала присмотреть за голубями до его возвращения.

Меня охватило отчаяние: было так много мест, где шифр мог быть спрятан, что я понимала, как трудно справиться с задачей. Многие птицы высиживали птенцов и поднимали страшный шум, когда я подходила к гнезду. Когда осмотр голубятни близился к концу, вся галерея была и перьях, но я ничего не нашла. Я облазила и обшарила все уголки и закутки, перелистала все книги с записями. Когда вернулся Кассиди, голубятня гудела от недовольных криков потревоженных птиц. Цезаря не было на дереве, я спросила Кассиди, где он и почему он был привязан?

– Чтобы держать его подальше от Клео, пока вы были здесь, мисс, – сказал он с ехидной усмешкой.

Я поняла, что Сноуд хотел пощадить мое целомудрие и больше об этом не думала.

– Но что происходит с птицами, мисс? Что вы им сделали? – настойчиво допытывался Кассиди. Гортанные звуки не затихали.

– Ничего. Просто пролетал коршун и напугал их. Ты бы лучше убрал эти перья.

Комнаты Сноуда, которые я тоже решила осмотреть, были заперты, как обычно, что давало надежду, что шифр, может быть в одной из них. Поискав в кабинете отца, я, наконец, нашла один ключ, который подходил к его двери. С замиранием сердца я вошла. Первая комната была обставлена как кабинет. Я узнала письменный стол, принесенный из одной из спален, которой мало пользовались. Другая мебель тоже была принесена из разных комнат – красивый голубой стул из дорого гарнитура, книжные шкафы, хорошие лампы, ковер – все атрибуты жилища джентльмена. Слишком роскошно для слуги! Под столом стояла бутыль с брэнди. Сначала я решила осмотреть стол: он не был заперт, это меня насторожило. В ящиках были аккуратно разложены счета и отчеты о корме и других сторонах ухода за голубями. Ни одного частного письма. Это казалось странным. Сноуд иногда получал письма, обычно из Брэнксэм Холла. Его ответные послания тоже можно было видеть на полочке в холле, где ежедневная почта ожидала отправки. У него не было ни личных записей, ни портретов матери или других членов семьи, которые обычно держат на письменном столе, ни обычных сувениров в память о поездках. Комната производила такое впечатление, словно ее обитатель до приземления в Грейсфилде жил на другой планете. Отсутствие вещей, связанных с личной жизнью, наводило на мысль о том, что человек выдает себя не за того, кем является на самом деле. Может быть, его личные пристрастия могли выдать в нем француза? Затем я осмотрела книги в шкафах. Это была грандиозная работа. Каждую предстояло перелистать, и даже потрясти, на случай, если что-то было скрыто между страницами. Среди книг было много беллетристики и поэзии, некоторые книги принадлежали отцу, но все было на английском языке.