|
Среди книг было много беллетристики и поэзии, некоторые книги принадлежали отцу, но все было на английском языке. Были также книги по истории и географии. Осмотрела заглавные страницы – ни одной дарственной надписи, но в некоторых первая страница была аккуратно вырезана бритвой. Вторая комната, к моему негодованию, тоже была обставлена предметами из наших дорогих гарнитуров. Почему папа предоставил слуге такую хорошую мебель? Однако я не обнаружила никаких следов научной работы, под предлогом которой Сноуду была выделена вторая комната. Я обратила внимание на то, что газеты, после того, как мы их прочитывали, тоже переносились к Сноуду. Везде валялись газеты и журналы, придавая комнате неряшливый вид. На тумбочке около кровати лежал томик Байрона, который он читал на голубятне. Рядом с книгой лежало перо. Пролистав книгу, я обнаружила:
Под первым стихотворением, уже знакомом мне, было второе. Как небо не может без луны, Как океан немыслим без воды, Как луч весенний без цветов, Так я не могу жить без моей любимой. Моя любовь всегда со мной, Как роса на утренней траве, Как вереск на холме… Густыми штрихами были вычеркнуты две или три последние строчки, очевидно ему трудно было подыскать рифму. Меня как-то поразило, что он употребил слово «вереск». Это совпадение или он думал обо мне? Перечитывала стихотворение, и мне стало жаль Сноуда. Неужели бедняга влюбился в меня? Видимо, даже шпионы не были в полной безопасности от стрел Купидона. Даже французский шпион. Мое предубеждение несколько уменьшилось, но факт оставался фактом. Он враг. Например, я не могла поручиться, что в данный момент он не держит совет со своими сообщниками где-нибудь в самом неприметном месте и не обсуждает план разгрома Англии. В первом стихотворении фигурировали серые глаза, тогда как мои были скорее зеленого цвета. Или он влюбляется и посвящает сонеты всем леди, которые попадаются на его пути? Я продолжила обыск, тщательно убирая все следы моего пребывания в комнате, и, ничего не найдя, вышла, заперев за собой дверь. Затем спустилась вниз и стала ждать Банни. Он не заставил себя долго ждать. – Сообщил Депью. Предложил поехать с ним. Распорядился никуда не уезжать и искать шифр. – Уверена, что книга у Сноуда, и он ее носит при себе. Я обыскала все на голубятне и в его комнатах. – Думаю, Депью нужна будет помощь, если Сноуд встретится со своими людьми. – Что он сказал? – Сказал, что справится. Велел возвращаться в Грейсфилд. – Жаль, что наш руководитель не слишком умен, Банни. Я совсем не уверена, что Депью хватит смекалки, чтобы поймать Сноуда. – Но он отвечает за это. Возможно, он не так глуп, как кажется. Скажи, зачем Сноуд шарил внизу, если шифр у него? Мне кажется, что в этом деле новичок Фарфилд. Ужасно легкомысленный тип. Чем глубже его копаешь, тем мельче он кажется. Не мог простить вам испорченного сюртука, визжал, как резанный по этому поводу. – Давайте еще поищем. Можно посмотреть в погребе. Папа очень следил за вином. Обычно спускался в погреб дважды в неделю. Остаток дня мы провели в сыром холодном погребе. Тетушка потребовала, чтобы мы рассказали, что мы там делали. Банни объяснил, что смотрим, сколько осталось вина и не нужно ли заказать еще. – Вы ведь знаете, тетя, что папа любил, чтобы в доме был хороший запас вина, и следил, чтобы его правильно хранили. Тетушка сочла это блажью, но оставила нас в покое. Разумеется, мы не обнаружили ничего, кроме паутины, грязи и черных земляных жуков. После этого занятия необходимо было принять ванну. Когда я сидела в ванне, вернулись Сноуд и Фарфилд. Я слышала их шаги внизу в холле и уловила фразу: – Должно быть, это случайность, Кервуд. – К черту случайности! За нами следили, – ответил Сноуд резко. |
