– Вот он, голубчик, – Банни похлопал себе по карману.

Мы вернулись в дом. Мне никак не удавалось унять дрожь. Решили выпить немного вина для храбрости и обсудить некоторые детали.

– Что, если я захвачу с собой несколько слуг? – предложила я.

– Ни в коем случае. Депью не хотел, чтобы об этом деле знали посторонние. Надо все же придерживаться его плана. Хочу сказать, что когда переловим всю банду, можно будет продолжать использовать Грейсфилд как связующее звено. Если слуги будут знать, что здесь происходит, мы не сможем этого сделать. Весь город узнает и будет судачить. Такой поворот событий требовал еще вина.

– Они, наверное, оба вооружены, Банни. Как жаль, что не могу пользоваться пистолетом папа.

– Вот что, возьмите мой, а я возьму ружье. Вы ведь не сможете стрелять из ружья – слишком велико для вас.

Мы прошли в комнату, где хранилось оружие, и выбрали ружье для Банни. Он зарядил его, я запрятала его в фалды широченной юбки, и мы вернулись и гостиную.

– Надеюсь, Фарфилд уже спустился. Легче расправиться с ними по одиночке, – сказала я.

– Давайте заглянем в его комнату, может быть, он у себя.

Я ломала голову, как должна леди дать понять гостю, к тому же лорду, чтобы он убирался из ее гостеприимного дома, да еще угрожать ему при этом оружием. Налила еще бокал вина. Очевидно, под влиянием выпитого вина мне пришла в голову смелая мысль:

– Отравить! Яд! – воскликнула я.

– Что?

– Я их отравлю.

Банни задумался.

– Слишком круто, – заключил он, спустя минуту.

– Хочу сказать, незаконно, Но снотворное подошло бы. Как вы рассчитываете это осуществить? Подмешать в вино?

– В пищу. Я говорю о птицах, а не о Сноуде и Фарфилде. Если отравить птиц, они не отправят ложное донесение. К утру мы успеем переговорить с Депью…

Банни так сокрушенно покачал головой, что я поняла, что, может быть, уже никогда не увижу Депью.

– Или с другим агентом, которого пришлют вместо него. Он больше здесь не появится, это ясно, поэтому и наблюдение с дома снято. Они ушли, чтобы сообщить о его смерти. И кого бы ни прислали на его место, пусть он сам избавляется от Сноуда и Фарфилда, – заключила я.

– Голуби едят ночью? – спросил Банни.

– Нет, но очень рано утром их кормят.

– Если Цезарь прилетит сегодня, Сноуд может сразу же отправить его назад.

– Значит, Банни, вам придется дежурить внизу под голубятней, с ружьем. Если увидите Цезаря, стреляйте, промахнуться вы не имеете права. Донесение должно попасть в наши руки, мы передадим его по назначению.

– Клянусь всеми святыми, в вашем плане что-то есть, Хедер! Он может сработать.

Должна признаться, мне вовсе не улыбалось иметь дело со Сноудом. Фарфилда, куда ни шло, я бы еще взяла на себя, но Сноуд… Цыгане знают такие хитрости борьбы, что мне он был не по зубам.

– Банни, прежде чем занять пост под галереей, поднимитесь со мной на голубятню, пожалуйста. Я хочу убедиться, что этих негодяев там нет. Сейчас достану из кладовки крысиный яд и подмешаю в корм.

– Пойду один, вы пока оставайтесь здесь, – сказал он покровительственно. Я и не думала возражать. Поискав в кладовке, я достала половину начатой пачки и еще целую пачку яда. Вскоре Банни спустился.

– Они оба в комнате Сноуда, – доложил он.

– Сможем мы запереть их там?

– Они услышат. Я выйду и послежу, не летит ли Цезарь, пока вы подмешиваете яд.

– Вы поднимитесь со мной, Банни – я дрожала от страха, как осиновый лист на ветру.