— Когда Орест будет в лечебнице позвонить и сказать, что мне плохо, например, сломал ногу, руку.

— И что дальше?

— Я уверен, он придет на помощь. Я русских знаю, служил с ними. Они такие.

— Прибежит! Никуда не денется! — присоединился к агенту Ломинадзе.

Перси задумался. Все, что он сейчас увидел и услышал, говорило о том, что Вахтанг, а в большей степени Ломинадзе переоценивали свои возможности. Поэтому ему приходилось больше полагаться не столько на их хитроумные уловки, сколько на ситуацию. 7 августа 2008 года ее накал и острота должны были подтолкнуть Фантома к рискованным действиям.

Глава 12

Кавказ сбросил с плеча автомат, передернул затвор и ждал решения Кочубея. Тот бросал взгляды то на окно, то на Багратиона. Бедолага агент понимал, что почти пропал. Худшей участи, чем оказаться в руках грузинского спецназа ему трудно было представить. С какой жестокостью эти головорезы расправлялся с предателями, Багратион знал не понаслышке. В последнее время во второй бригаде только и было разговоров о жуткой смерти Миро Алпаидзе. Его истерзанное тело обнаружили неподалеку от базы. Командование по этому поводу хранило гробовое молчание, и по батальонам поползли слухи: рейдовая группа застукала Миро на абхазской стороне, потом его видели в особом секторе. Те, кто с ним раньше общался, как будто воды в рот набрали. Но и без слов всем и все было понятно — страшный конец Алпаидзе служил назиданием тем, кто поглядывал в сторону России. Об этом для «затаившихся врагов Грузии» на совещании недвусмысленно намекнул начальник штаба бригады.

Являлся ли Миро русским или абхазским шпионом — для Багратиона не имело значения — в десятке метров находился грузинский спецназ и он взмолился:

— Орест, сделай что-нибудь?! Сделай!

— Сейчас, Вахтанг! Сейчас! — искал выход Кочубей.

Кавказа взял автомат на изготовку и ждал только команды. Настоящий «волкодав», за спиной которого был не один десяток схваток, он рвался в бой.

— Кавказ, я с Вахой отхожу к границе! Если что, прикрой! — решил не рисковать Кочубей. Багратион с его информацией стоил больше десятка самых отъявленных головорезов.

— Хорошо, командир! — подчинился он.

— Вахтанг, за мной! — позвал Кочубей, выскочил в коридор и бросился к дальнему крылу здания — оно было ближе всего к лесу.

Багратион не отставал ни на шаг. На выходе из подъезда они остановились. До зарослей орешника было не больше двадцати метров — хорошему стрелку хватило бы времени сделать несколько прицельных выстрелов. Кочубею не пришлось давать команды, Кавказ понял все без слов и ящерицей скользнул под защиту парапета, взял на прицел участок, где расположилась диверсионная группа.

— Теперь мы, Вахтанг! И не отставать! — потребовал Николай.

Их бросок остался незамеченными — густая листва надежно укрыла от диверсантов. Не сбавляя скорости, Николай и Вахтанг продолжали бежать. Впереди серебром блеснула гладь реки, за ней начиналась территория Грузии. И тут гулкая автоматная очередь разорвала тишину, затем ухнул разрыв гранаты, и вспыхнула яростная перестрелка.

Николай замер. В голове вихрем пронеслось:

«Кто первый?! Они? Мои? Как там ребята?»

Времени строить догадки не оставалось, и он распорядился:

— Все, Вахтанг, расходимся, дальше сам! Как доберешься, сообщи!

— Постараюсь, — прохрипел тот, спрыгнул с обрыва и по откосу заскользил к реке.

— Если что срочное выходи на связь! — крикнул вдогонку Кочубей и ринулся к лечебнице.

Перестрелка продолжалась. То, затихая, то, нарастая, она откатывалась к ущелью.