Дорога до штаба радовала глаз строгим армейским порядком и идеальной чистотой. Кабинет Ломинадзе располагался на первом этаже и имел отдельный вход. Подходы к нему закрывали кусты густо разросшегося лавра. Само помещение состояло из двух комнат и мало чем отличалось от других кабинетов штаба. О том, что здесь работает разведчик, напоминали мощная радиостанция, предназначенная для поддержания связи с агентами на территории Абхазии и зарешеченная ниша с арсеналом оружия.

Ломинадзе открыл дверь кабинета и предложил:

— Располагайтесь, господа, а я дам знать Янусу, чтобы подошел.

Переводчик присел на диван. Перси занял место за столом Ломинадзе и стал готовиться к явке с агентом. Перед поездкой он прочитал от корки до корки его дело и представлял, с кем имеет дело. Два года назад, подставленный на вербовку разведчикам ГРУ, он исправно сливал информацию, подготовленную в Специальной службе внешней разведки Грузии.

Перси с нетерпением ждал встречи с агентом, которому в течение трех месяцев удавалось водить за нос того, кто оставался его самой большой головной болью. Прошло больше десяти минут, как ушел Ломинадзе, когда за дверью раздались шаги. Перси включил диктофон и постарался придать лицу значительное выражение.

В кабинет вбежал запыхавшийся Ломинадзе и выпалил:

— Идет!

Не успел он отдышаться, как тихо скрипнула дверь, и на порог вкатился капитан-колобок. Но первое впечатление оказалось обманчивым, присмотревшись, он обратил внимание на твердый подбородок, говоривший о воле, и цепкий взгляд маленьких глаз.

— Познакомься Вахтанг, это наш большой друг, э… — замялся Ломинадзе.

— Кахабер, к чему церемонии! Будем проще, меня зовут Генри — пришел ему на помощь Перси, затем представил переводчика: — Это — Ираклий. Присаживайтесь, Вахтанг!

Янус сел на стул и с напряжением ждал продолжения разговора.

Перси начал его с пафосной ноты:

— Вахтанг, мы ценим вашу работу. Я не побоюсь высоких слов: с вашей помощью мы откроем еще одну славную страницу в истории Грузии, — и, заметив, как поскучнело лицо агента, свернул речь и перешел к делу: — Как вы считаете, насколько доверяет вам и вашей информации подполковник Орест?

Агент пожал плечами и уклончиво ответил:

— Трудно сказать, но в последнее время мы стали встречаться чаще.

— Что значит трудно? Доверяет! Если бы не доверял, то не дал бы тысячу долларов! — отрезал Ломинадзе.

— Наверно доверяет. На последней явке обещал в два раза больше, если достану мобплан бригады, — согласился Вахтанг.

— Это существенно! То есть, если вы сообщите ему, что имеете подобные материалы, то он немедленно прибудет на явку? — оживился Перси.

— Да. Мы обговаривали такую ситуацию.

— А где она должна состояться?

— На абхазской стороне. В лечебнице.

— А на нашу сторону его можно выманить?

— Затрудняюсь сказать, он осторожный человек.

— И все-таки? — допытывался Перси.

Вахтанг задумался. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как в соседней комнате капает вода из крана. Первым иссякло терпение у Ломинадзе, и он насел на агента.

— Ты же только вчера говорил, что он клюнет?

— Говорил! Но я ему в голову не залезу. Вчера так, а завтра…

— Ваха, ты чего крутишь?! Я тебе за что плачу?! — обрушился на него Ломинадзе.

— Погоди, Кахабер! — остановил его Перси и снова обратился к агенту: — Вахтанг, а что надо сделать, чтобы Орест перешел на нашу сторону.

— Ну…

— Давай без «ну»! — подгонял его Ломинадзе.