— Василий Григорьевич, что за ребус ты решаешь? — заинтересовался Градов.

— Да вот, — и Писаренко подал ему набросок схемы и список из семи фамилий.

В нем значились: он сам, Сердюк, Зоркий Кочубей, Остащенко, Салтовский и Саликов — все те, кто имел прямое отношение к операции «Мираж». У Градов брови поползли на лоб.

— Ну, ты даешь?! Самого себя подозревать! — изумился он.

Писаренко покраснел, но твердо ответил:

— Товарищ генерал-полковник, я констатирую факт. Разве что с Саликовым переборщил. Он список Литвина не видел, но мог слышать.

— Своих подозревать — последнее дело! Так и до тридцать седьмой докатимся! — решительно отрезал Сердюк.

— Анатолий Алексеевич, я никого не подозреваю, а пытаюсь определить источник и канал утечки информации к ЦРУ. Если следовать логике, то…

— Василий Григорьевич, да погоди ты! — остановил его Градов и попросил: — Лучше объясни, почему агент ЦРУ осведомлен только о секретах, которые передал Литвин, и ничего не сообщает про те, что ушли от Кочубея. Почему? Где здесь логика?

Вопрос повис в воздухе. Сердюк держал в руках ориентировку СВР. На ней стояла грозная резолюция Директора ФСБ: «Принять оперативные меры по выявлению агента ЦРУ и в кратчайшие сроки пресечь шпионскую деятельность». В том, что тот существует, у Сердюка сомнений не вызывало. Предположение, что им мог оказаться кто-то из списка Писаренко, казалось ему абсурдным. Он хорошо знал каждого, все были проверены в деле и не раз доказывали свою преданность.

«Где же ты затаился? Когда мы допустили промашку?» — напряженно думал Сердюк. Профессиональный опыт ему подсказывал: утечка, скорее всего, произошла на начальной стадии операции. И ключ к разгадке тайны таился в перечне секретов, который Литвин продал ЦРУ.

«О нем в полном объеме знали я, Градов, Кочубей и Остащенко, — размышлял Сердюк. — Они исключаются! Но тогда кто? А если… шпион мог оказаться среди офицеров-ракетчиков и разработчиков „Тополя“, с которыми Агольцев и Кочубей консультировались по перечню секретов Литвина!»

— Георгий Александрович, есть одно соображение! — все еще сомневаясь в своей догадке, неуверенно сказал Сердюк.

— Ну-ка, ну-ка, поделись.

— Я думаю, что шпиона следует искать среди тех, кого мы опрашивали по перечню Литвина.

— Логично! И взять по максимуму, чтобы предатель не остался в стороне.

— Придется немало народу перебрать, — посетовал Сердюк.

— Георгий Александрович, есть одна зацепка. Можно сузить круг подозреваемых! — вмешался в разговор Писаренко.

— И какая же? — оживился Градов.

— Она в перечне Литвина! То, что в нем приведено, скорее, имеет отношение не к вопросам боевого применения, «Тополя», а к его техническим характеристикам. А это уже ближе к науке.

— Полигоны и академия! — тут же очертил круг поиска Сердюк.

— Отлично! Молодцы! — похвалил Градов и, подводя итог, объявил: — Даю день и еще ночь! Завтра жду план оперативно-розыскных мероприятий на этого, как его назвать…

— «Американского соглядатая», — предложил Писаренко кличку шпиону.

— Ох, Василий Григорьевич, и любишь же ты навешивать ярлыки. Хотя, звучит не так уж и плохо. «Соглядатай»? Пусть будет «Соглядатай»! Его проверку необходимо вести оперативно, строжайше соблюдая меры конспирации! Что же касается операции «Мираж» и Кочубея, то ему об ориентировке разведчиков и «Соглядатае» не говорить, чтобы не сбить боевой настрой.