— Ириш, ты уже такого туману напустила, что Татьяна дальше пешком пойдет, — пошутил Быстроног.

— Боря, перестань! — потребовала она.

— Все, рот на замок! — смолк он, а Ирина вернулась к рассказу.

— Василиск проповедовал христианство. Об этом узнали римляне, поймали его, надели на ноги деревянные колодки, подбитые гвоздями, и повели на казнь. Красные камни, которые попадаются по дороге к источнику, если верить легенде — следы крови Василиска. Прошло время и на месте казни случилось чудо. Из скалы забило двенадцать струй.

— Невероятно?! По числу апостолов Христа! — поразилась Татьяна.

— Совершенно верно! — подтвердила Ирина и, завершая рассказ, не удержалась от упрека: — Боря вот не верит, а люди все идут и идут, чтобы исцелиться. В день, говорят, бывает до тысячи человек.

В этом Татьяна и Николай убедились через несколько минут. За сотню метров до источника дорога оказалась забитой машинами. Быстроног с трудом нашел свободное место и остановился. Николай, Татьяна и Ирина направились к светлому просвету в конце тропы. Она вывела их на просторную поляну, к подножью скалы. Из нее било двенадцать упругих струй, сливаясь в полноводную речушку, она стремительно неслась к Гумисте.

Николай и Татьяна с любопытством поглядывали по сторонам. Перед ними, словно ожили библейские сюжеты, запечатленные на гениальных полотнах Федотова. На их глазах происходило удивительное превращение паломников. Лица несчастных, измученных многолетним недугом, светлели. А когда ноги касалась воды, в движениях появлялась забытая легкость, а из глаз уходило страдание. К ним возвращался мир утраченных звуков и забытых ощущений.

Николай, Татьяна, Ирина, поддавшись всеобщему движению, вошли в воду. Николай трижды окунулся с головой и внимательно прислушался к себе, пытаясь уловить новые ощущения, и затем спросил:

— Вы как, девчата? Есть что-то?

Татьяна зябко повела плечами и поспешила выбраться из воды.

— А я чувствую! — прошептала Ирина и еще семь раз окунулась.

К машине они возвратились, не чувствуя июньского зноя, а от былой усталости не осталось и следа. Быстроног хотел что-то сказать, но, посмотрев на их лица, промолчал и забрался в машину. Несколько километров они ехали, погруженные в свои мысли и оживились, когда впереди показалась смотровая площадка. На ней расположилась живописная группа местных жителей, одетых в черкески, с неизменной лошадью, к которой выстроилась очередь тех, кто желал запечатлеть себя в наряде горца на фоне панорамы живописных гор. Под раскидистым дубом бойкий паренек колдовал над двумя мангалами. Аппетитный запах шашлыка напомнил об ужине. Поддавшись на уговоры Быстронога, вся компания по приезду в Сухум направились в апацху «Кавказ», славившуюся хорошей кухней и отменным вином.

Быстроног разлил вино по бокалам и предложил тост:

— За здоровье! Не знаю как там источник, но вино ему не помеха.

В тот вечер они засиделись допоздна. К себе они возвратились, когда робкая полоска зари окрасила горизонт, усталые, но довольные легли спать, не подозревая, что это был их последний спокойный день.

Ранним утром дежурный по отделу поднял на ноги Быстронога. В «верхней зоне» патрулирования произошел подрыв БТРа миротворцев. Водитель получил контузию и еще двое членов экипажа отделались ушибами и синяками. Не прошло и суток, как новое ЧП потрясло не только Быстронога, но и Кочубея. В засаду грузинского спецназа во время проведения явки с агентом угодил Олег Гонтарев. В тот день Татьяна должна была улетать в Москву, и Николай вынужден был поручить заботу о ней секретарю отдела Александр Мотреву, асам с оперативной группой выехал на место происшествии.