Он тяжело приподнялся от огня, подошел к березке, стоящей отдельно от остальных деревьев, и принялся внимательно оглядывать ветки. Стряхнув с одной из них снежную шапку, он отошел на шаг, потом вернулся, стряхнул снег еще с одной ветки.

– Во! – сказал он. – Чистый нивелир. Яковлев торопливо подошел к нему.

– Где? – хриплым от волнения голосом спросил он.

– Сюда смотри, – охотно показал Юрий. – Вот между этих рогулек. Видишь темное пятнышко? А теперь просто глазами посмотри. Ну?

– Вижу. – Яковлев посмотрел вперед, потом вновь наклонился, чтобы взглянуть так, как показывал Чадович. – Вижу!

С одной стороны, два десятка километров – это не расстояние. Марафонцы больше пробегают. А с другой – ты попробуй их пройти по свежему, еще не слежавшемуся снегу, да еще по бездорожью, когда не знаешь, что там, под пеленой снега, находится. Карта у Яковлева была довольно подробная, но, приблизившись, они поняли, что обозначившаяся на склоне пещера на карте отсутствует.

– Привал, – сказал Яковлев. – Торопиться не будем.

– А что мы будем делать? – спросил Чадович, бросая на снег тяжелый мешок с палаткой и усаживаясь на него.

– Будем наблюдать, – коротко объяснил Яковлев. И они наблюдали.

Смотреть особо было не на что – нетронутый снег был на склоне, редкие деревья, от корней до ветвей закутанные в снег, да темное углубление пещеры, которое не особенно бросалось в глаза. Не зная о нем, вход в пещеру можно было искать очень долго, да и не факт, что это была именно пещера. Вполне вероятно, что перед ними находился вход на заброшенный рудник, в котором когда‑то давно добывали медь или малахит. Таких заброшенных рудников в горах было множество, раньше люди работали без предварительной геологической разведки, наткнулись на жилу, и давай ее потихонечку разрабатывать – тайно, если работали без хозяина, или открыто, если рудник принадлежал заводчику. Времена были простые, а кроме руды или малахита, можно было вполне прилично обогатиться, если повезет на самоцветы, которые на Урале не редкость.

– И долго мы будем мерзнуть? – поинтересовался Криницкий. – Если долго, то давайте хоть костер разведем, околеем ведь с холода.

– Костер разводить не будем, – сказал Яковлев.

– Тогда хоть палатку поставим, – настаивал Криницкий. – Я ее снегом присыплю, совсем незаметной будет. Примус разожжем и будем там греться. Один наблюдает, остальные в тепле. А меняться будем. Холодно ведь! И вообще – сидеть здесь глупо. Давайте проверим пещеру. Сомнения меня берут, как такая огромная штука могла там поместиться? Это какое там пространство должно быть?

– А если она там? – Яковлев развязал свой мешок, порылся в нем и достал военный бинокль. – Забыли, как оно вчера делилось? Надо понаблюдать и убедиться, что это не разовая стоянка, что здесь у объекта постоянное, так сказать, жилище. Если так, то будет нас ждать основная работа. Если приказ на то поступит. А насчет палатки… Действуй, пусть тебе в этом Арнольд поможет. А мы пока посидим понаблюдаем.

Палатку сворачивали второпях, даже лед с брезента не сбили, поэтому больших трудов стоило ее достать из мешка. А развернуть ее под заснеженными деревьями оказалось еще труднее. На помощь пришел Чадович. Опыт у геолога был большой, поэтому под его руководством Кринипкий и Халупняк с установкой задачи справились довольно быстро. Не торопясь они принялись забрасывать палатку снегом. Много проще было бы стряхнуть на нее снег с нависавших деревьев, но нужно было поговорить, поэтому особо и не торопились.