Однако его ожидали трудности. Источник, на которого он сильно рассчитывал, был арестован органами МГБ, раскопавшими к тому времени, что этот источник служил в годы войны в организации ТОДТа[7]. Вторая явка – ее Фоглер получил в Пуллахе – оказалась фиктивной – человек, который должен был обеспечивать связь Фоглера с другими негласными сотрудниками Рейнхарда Гелена, выехал неизвестно куда, и Пауль Фоглер оказался в очень сложном положении – без связей, без денег, которые он должен был получить в России, к тому же документы его оказались не столь уж надежными, как обещал начальник паспортного бюро организации Гелена, – все жители оккупированных в годы войны областей брались органами МГБ под колпак в случае их переезда на новое место жительства, особенно если такими местами являлись центры оборонной промышленности. Поэтому Фоглеру пришлось избавиться от имевшихся у него документов и раздобыть новые.

– У попутчика в поезде? – небрежно поинтересовался Коротков.

Задержанный отвел взгляд в сторону.

– Труп вы зарыли около станции в лесу, верно? – продолжил Коротков. – Сами понимаете, еще одно убийство, к тому же совершенное в мирное время, ничем не облегчают вашего будущего, господин Фоглер, напротив – последствия этого поступка делают ваше будущее еще более проблематичным.

– Вы хотите сказать, что меня расстреляют? – флегматично спросил задержанный. – Знаете, внутренне я готов к этому. В годы войны мы были непримиримыми противниками, нельзя же думать, что позорный мир, в результате которого не стало единой Германии, сделал обе стороны более терпимыми друг к другу. Вы коммунист? А я был национал‑социалистом с одна тысяча девятьсот тридцать второго года. Мы – противники, между нами вряд ли возможен мир.

– Как знать, – осторожно сказал Коротков. – В иных случаях там, где невозможен мир, возможны перемирия.

– Только не говорите, что мы могли бы совместно работать, – сморщился Фоглер. – Не надо намекать на возможность сотрудничества. Я никогда не поверю, что вы готовы простить мне кровь ваших сограждан, вы ведь знаете, чем я занимался в Харькове, в Ровно и в Сумах!

– У нас будет время обсудить эти вопросы, – сказал Коротков. – Вернемся к сегодняшнему дню. Как вы вышли на Волоса? Это был запасной вариант?

Скорее случайный, – сказал немец. – О Волосе мне рассказал переводчик харьковского гестапо, которого я случайно встретил в Свердловске. Мне кажется, он тоже из этого племени бегунов. Адреса его я не знаю, но знаю, что он последнее время много занимался переводами для технического бюро завода «Уралмаш». Невысокий блондин лет сорока, на правой щеке родинка. С такими приметами вам его будет нетрудно установить. Не знаю, какую фамилию он носит сейчас, но в Харькове он был Витковским Станиславом Алексеевичем. Кстати, не могу сказать, подлинная ли эта фамилия. Я хотел его слегка прижать и заставить работать на себя. Так вот, Витковский откупился от меня Волосом. Волоса я знал лучше, знал, что крови на нем достаточно для любого вашего суда. Поэтому не приходилось бояться, что он меня выдаст, скорее мне приходилось опасаться его, поэтому я делал вид, что за мной более чем мощная организация, которая располагает большими возможностями в России.