– В том‑то и дело, Коба, – с некоторым облегчением от того, что они уклонились от щекотливой и опасной темы, сказал Берия. – Похоже, что передача транслировалась на весь земной шар. Но ведь двадцать девятый год! У американцев таких возможностей не было, знаменитый Тесла на такое оказался не способен. В свое время с ним Термен разговаривал, Тесла так и признался – не он, к сожалению.

– Тогда с текстом следует ознакомиться, – задумчиво сказал Сталин. – Кстати, Лаврентий, меры к излучающим радиоволны приняли?

– Обязательно, – сказал Берия. – Ими сейчас специалисты из ведомства профессора Иванова занимаются. Бородки потирают, глубокомысленно изъясняются – из ихней абракадабры едва ли четверть понятна. Все сводится к тому, что не может этого быть. Ну никак не может!

– Лаврентий, – хмыкнул вождь. – Тебе ли не знать, что мы обязаны предположить и невозможное? В конце концов, что бы там ни говорил Ильич о роли масс в историческом процессе, сама Октябрьская революция была случайным явлением. Случайным, но необходимым. Иди, Лаврентий. Скажи Поскребышеву, чтобы никого ко мне не пускал и ни с кем не соединял. Почитаю сообщение, обдумаю. Только кажется мне, что в этом случае мы имеем дело с качественно подготовленной мистификацией. Человек за ней стоит, а не инопланетные силы.

Берия вышел.

Некоторое время Сталин сидел в одиночестве, задумчиво посасывая пустую курительную трубку. Трубок этих у него была целая коллекция, но чаще всего он пользовался этой старенькой английской трубкой – подарком Нестора Лакобы. Самого Лакобы давно уже не было на свете, исчезли в лагерях его дети, а подарок – остался. Посасывая трубку, Сталин частенько вспоминал Нестора и его, как и полагалось по старым абхазским обычаям, пышные застолья. В эти минуты Сталин испытывал легкое сожаление о прежних годах, которые уже никогда не возвратятся, но никогда не жалел об ушедших в небытие товарищах. Друзей у него больше не было, друзья остались в далеком прошлом, ведь друг – это тот, которого поднимают до своего уровня. Но кого можно было поставить вровень с ним, Сталиным, принявшим от Ильича истерзанную, дышащую на ладан страну и превратившим эту страну в могучее государство, с которого брали пример друзья и которого боялись враги? Великий человек всегда обречен на одиночество. Великий человек – это уже даже не человек, в первую очередь это борец, воин. Ближе других к нему был Берия, но и его Сталин недолюбливал за откровенную лесть и склонность к постоянным интригам, словно Лаврентий что‑то в них понимал. Нет, для своего уровня он был совсем неплох, но состязаться с вождем и ему было не под силу.

Вздохнув, Сталин вновь потянул к себе машинописные листки, принесенные Берией.

…К настоящему времени Человечество составило себе представление о Вселенной, в целом правильнее, чем во времена первого и второго обращений. Действительно, Земля не является плоской и не находится в центре Вселенной, а обращается вокруг одной из звезд, входящих в состав Галактики.

Действительно, последней из трансформаций энергии, поддерживающих деятельность звезд и соответственно Солнца и дающих возможность существования жизни на Земле и сходных с нею планетах, является термоядерная реакция.

Действительно, разумная раса землян не является единственной во Вселенной.

В остальном большинство ваших космогонических догадок являются ошибочными.

Является заблуждением вера ваших ученых в существование каких‑то, пусть еще неоткрытых ими, незыблемых законов Вселенной и в постоянство мировых констант. Так, гравитационная постоянная заметно меняется и б пределах вашей солнечной системы, не говоря уже о более крупных масштабах, что привело к существенным ошибкам в определении вами размеров галактики и расстояний до других галактик и вызвало появление ошибочных теорий замкнутой Вселенной, а в этом году – теории разбегающейся Вселенной.