– Неплохо было бы организовать комплексную экспедицию, – предложил он. – Я сам готов ее возглавить. А если мы найдем остатки инопланетного корабля?

– И будем бестолково их разглядывать, ничего не понимая в увиденном, – в тон ему продолжил Берия. – С тем, что у нас есть, разобраться не можем. Сколько лет товарищи занимаются находкой с Алатау? И есть подвижки? Лучше занимайся своим делом, Сергей, найдется, кому лазить по болотам и подставлять задницу комарам.

Он оказался прав: комплексная секретная экспедиция, созданная под эгидой МГБ, ничего в болотах не обнаружила. Единственным косвенным результатом явилось обнаружение радиоактивности на болоте, которая во много раз превышала естественный фон. Доказательством тому явились спилы деревьев, взятые на месте взрыва. Выпавшие на землю остатки радиоактивных веществ попали в деревья и отложились в годовом слое, который соответствовал году катастрофы. Какого‑либо намека на наличие в районе радиоактивных руд спецэкспедиция также не нашла.

– Может, плохо искали? – подозрительно поинтересовался Берия у руководившего разведкой Реваза Вантарии. Воспаленное лицо геолога, усталые глаза и выпирающие скулы, которые еще хранили укусы таежного гнуса, ясно показывали, каким трудом дался экспедиции полевой сезон. Вантария покачал головой.

– Ваше право проверять, Лаврентий Павлович, – несколько обиженно сказал он. – Работали добросовестно. Нефть может быть, уранового месторождения нет.

Потом стало не до этого.

Получение по линии разведки секретного американского документа, одобренного комитетом начальников штабов и предусматривавшего активные приготовления для нанесения первого удара по Советскому Союзу, встревожило Сталина. Сантименты были отброшены в сторону.

– Лаврентий, – сказал Сталин. – Помни, ты за все отвечаешь. Если не успеем, я с тебя первого шкуру спущу. Ты меня хорошо знаешь.

Берия вождя знал более чем хорошо, поэтому не жалел себя, не жалел сил и людей, торопил сидевших в Америке Яцкого, Квасникева, Барковского и Феклисова, безжалостно подгонял Курчатова и Флерова, порою был даже излишне жесток с ними и, понимая это, успокаивал себя одной мыслью: не он, Берия, излишне жесток, время такое жестокое выпало на их долю.

Случавшиеся неудачи только подстегивали его. Наличную жизнь уже не оставалось времени, и из всех внесемейных связей осталась только одна – Лара. Берия познакомился с ней случайно. Увидел на весенней улице, как, перешагивая весенние ручьи и весело помахивая школьным портфелем из дерматина, идет стройная, слегка толстоногая школьница в синем берете. Старшеклассница Лаврентию Павловичу понравилась, и он сделал знак шоферу, а его начальник галантно спросил девушку – не подвезти ли ее. Лара, как она сама потом рассказала, колебалась несколько мгновений. Она никогда до этого не каталась на машинах, особенно таких роскошных, каким был «ЗиМ» Берии. Так же смело и отчаянно, будто ныряла в воду, она отдалась всесильному Лаврентию Павловичу. Неожиданно для себя Берия привязался к девушке, и она стала его единственной постоянной любовницей. Берия устроил ей отдельную квартиру в доме напротив ресторана «Арагви», который они нередко посещали и даже танцевали в пустом зале, который к приходу Берии очищали от нежелательных людей, да не многие москвичи пошли бы в это время посидеть в ресторане, где отдыхал бывший нарком внутренних дел, который поднялся к тому времени по служебной лестнице еще выше.

Личная жизнь в семье у Берии не слишком складывалась.