Сейчас ему не хотелось домой.

Он ехал к Ларе.

Разговор со Сталиным был неприятен Берии. Обстановка в мире была напряженной, резко ухудшились отношении с Тито, который решил, что он лучше Старика знает, как ему строить социализм в Югославии. Народная армия Китая явно одерживала верх над Гоминданом, и надо было строить отношения сразу с обеими сторонами, а тут еще в самом Союзе опять творилось черт знает что, Георгию показалось, что Вознесенский его подсиживает, и он с Абакумовым затеял собственную игру, которая не могла не ударить и по Берии, ведь дружба с Маленковым была всем хорошо известна: не удержись Маленков, неизвестно, что станет и с ним самим, и с его друзьями‑товарищами, Старик последнее время стал подозрительным, открыто показывал, что тяготится опекой земляка, вот уже и грузин из охраны удалил, а кто, кроме грузин, будет ему так предан и верен? Происходящее требовало постоянного анализа, это выматывало, сейчас Берии не хотелось ломать голову над проблемами, ему хотелось просто войти в дом, обнять женщину, которая его любила, посмотреть, как ворочается в детской кроватке его сын, родившийся у Лары три месяца назад. И выкинуть из головы все проблемы. В конце концов, кто у нас партией и страной рулит? Вот пусть у него голова и болит, если он себя считает единственным непогрешимым и безошибочным! Начался декабрь, до Нового года рукой подать, Старику в декабре должно было исполниться семьдесят лет. Возраст! – неопределенно подумал Берия.

Некоторое время он безразлично смотрел в стриженный под бокс затылок водителя, потом протянул руку, взял газету и начал ее просматривать в ожидании, когда машина притормозит у заветного подъезда.

Да, глядя на газету, можно было сразу сказать, что семидесятилетие вождя приближается. Вся первая полоса была заполнена материалами к этому торжеству. Рапортовали советские труженики вождю, как они готовятся к семидесятилетию. На этой же полосе неугомонный поэт Алесей Сурков опубликовал очередную здравицу Сталину:

Союз сердец объединит народы,

Дороги горя порастут быльем,

Свои незабываемые годы

Мы СТАЛИНСКОЙ ЭПОХОЮ зовем!

Да и другие старались не меньше – в газете были опубликованы якобы народные песни о Сталине, но внимание Берии было приковано к другому. Даже статья Георгиу‑Дется о том, что югославская компартия оказалась во власти убийц и шпионов, не заинтересовала его, слишком хорошо Берия знал цену подобным статьям. Но в «Правде» были опубликованы сообщения о допросах в суде свидетелей и обвиняемых по делу Трайчо Костова и его подручных, это уже было Берии профессионально интересно, и он принялся читать откровения подсудимых, прикидывая по ходу чтения, что могло вынудить их так честно признавать свою вину и бичеваться. Не хуже, чем это делали советские правые в ходе довоенных процессов. Эти материалы Берия читал заинтересованно, наметанным глазом отмечая промахи обвинения и пробелы в конструкции самого заговора. Не получилось у болгар сделать единый процесс, вина обвиняемых распадалась на самостоятельные преступления, не было в происходившем атмосферы заговора. Еще и югославский след невесть зачем вплели, только и забот у Тито сейчас, как Болгарию частью Югославии сделать!

Однако дочитать газету он так и не успел, начальник охраны повернулся назад и негромко сказал:

– Приехали, Лаврентий Павлович! Прикажете проводить?

– Не надо, – сказал Берия, памятуя о вертухаях, которые дежурят в подъезде. – Я сам дойду!

Грузно выбравшись из машины, он забрал букет цветов у начальника охраны и хмуро пошел к подъезду, двери которого словно бы сами собой открылись перед ним.