– Государство экономит на всем, – бесшумно выхаживая по кабинету, рассуждал Сталин. – Для создания ракеты мы отнимаем деньги у инвалидов, отбираем их у детей, и вы, товарищ Королев, должны это хорошо понимать. Я не призываю вас к экономии, но требую компетентности в работе.

Он подошел ближе, пытливо заглянул Королеву в глаза.

– Значит, мыши все‑таки остались живы? – с легкой иронией спросил он.

У Королева похолодела спина.

– Так точно, товарищ Сталин, – сказал он. – Выдержали и перегрузку, и краткосрочную невесомость. Даже аппетит не потеряли.

Сталин улыбнулся.

– Вы, видимо, решили, что я вас буду ругать. – он махнул рукой и пошел вдоль стола, бесцельно поправляя и без того ровно стоящие стулья. – Нет, товарищ Королев, товарищ Сталин вас ругать не будет. Товарищ Сталин понимает, что полеты в космос – это такая же реалия завтрашнего дня, как телевизионные приемники или, скажем, развитой автомобильный транспорт. Только не увлекайтесь, товарищ Королев, я не зря подчеркнул, что это реалии завтрашнего, а не сегодняшнего дня. Сегодня нам нужно надежное средство доставки ядерного заряда, которое способно достигнуть Америки. И не для того, чтобы эту Америку бомбить, но для того, чтобы иметь определенные противовесы в политике. Андрей Януарьевич, конечно, выдающийся дипломат, но тоже нуждается в дубинке. Не для того, чтобы бить своих политических оппонентов, а для того, чтобы самого не ударили.

Он вернулся и сел за стол.

– Садитесь, товарищ Королев, – сказал он, указывая на стул.

Подразумевалось, что сесть 'надо обязательно именно на указанный стул.

– Вы что‑нибудь слышали о неопознанных летательных аппаратах? – спросил Сталин, с любопытством вглядываясь в невозмутимое лицо конструктора.

– У меня нет времени на пустяки. – Королев успокоился. Круглое лицо его выражало недоумение. – Разумеется, кое‑что мне рассказывали, но я в такие вещи слабо верю.

– Почему? – Сталин недоуменно приподнял руку с зажатой в ней трубкой. Усы его округлились.

– В границах Солнечной системы разумная жизнь вряд ли возможна, а звезды от нас очень далеко, товарищ Сталин. Слишком мощные двигатели нужны, чтобы прилететь издалека.

В последующие два дня Королев изучал материалы, относящиеся к так называемым «летающим тарелочкам». Особого беспокойства эти материалы у Королева не вызвали – в ряде случаев эти «летающие тарелки» можно было идентифицировать со вполне земными явлениями. Однако сам подход к проблеме не мог не вызывать невольного уважения – материал был собран и систематизирован, обзоры зарубежной прессы соседствовали с сообщениями агентуры, здесь же были результаты прослушиваний журналистов и зарубежных политических деятелей, что и говорить, Сталин умел заставить людей работать так, чтобы интересующая его проблема была подробно освещена со всех сторон. Тем не менее Королев остался к досье абсолютно равнодушным, разве что с удовлетворением отметил, что житкурские капониры в материалах не фигурировали, как и находка из Алатау, и, следовательно, он мог с чистой совестью соблюсти секретность, которой от него потребовал Берия. Сам Королев находкой из Алатау уже переболел. Поначалу останки неведомого аппарата крайне его заинтересовали, но, убедившись, что в ближайшее время подспорьем в работе эта находка не станет, Сергей Павлович к ней заметно охладел, тем более что в понимании сохранившихся деталей этой находки даже излюбленные конструктором пересаживания не помогали.

– Значит, особых причин для волнения нет? – Сталин задумчиво похлопывал рукой с коротко обрезанными желтоватыми ногтями по пухлой папке, которую возвратил Королев. – Что ж, наши мнения совпадают, товарищ конструктор.