Ага, – сказал лесник. – Я понимаю, что он такой журналист, как я ветеринар. Журналист бы уже меня вопросами засыпал, а этот сомневается, правду ли ему рассказывают или байки втуляют. Я так понимаю, что, если я добровольно эту самую штуковину не отдам, этот самый товарищ журналист меня тут же в райцентр увезет, а на кордоне такой обыск будет, блоху английскую и ту найдут, если заваляется где!

– Ну, зачем вы так? – примирительно сказал Бабуш. Я же к вам с добром приехал.

– Ладно, – махнул рукой лесник и поднялся. – Один черт руки жжет.

Сутулясь, он скрылся в другой комнате, вернувшись, положил на стол странный цилиндрический предмет, немного напоминающий немецкий фонарик, только утолщение на конце закачивалось отполированным, как и весь фонарик; торцом. На корпусе предмета выделялась красная кнопка и странные знаки, напоминающие иероглифы.

– Что это? – удивленно спросил Козинцев.

– То самое, – вздохнул лесник. – Оружие того зелененького.

– Я оформлю выемку, – уже не скрываясь за личиной журналиста, сказал Бабуш.

Козинцев кашлянул и показал глазами на дверь. Бабуш догадливо вышел во двор.

– Александр Николаевич, – сказал Козинцев. – Не надо никаких актов изъятий. Лучше напиши, что мы его, нашли, когда осматривали место, где этот зеленый тип лежал.

– Чего ты боишься? – удивился Бабуш. – Какая разница, нашли мы ее или лесник нам эту штуку отдал?

– Не знаю, – сказал Козинцев. – Только мне кажется, что так будет лучше. Сделай это, Николаич. Береженого Бог бережет.

Написав акт, Бабуш спросил:

– И как эта штука действует? Знаешь?

– Да чего там знать, – неохотно сказал лесник и, взяв «фонарик», вышел на крыльцо. До ближайшего дерева был с метров тридцать, да и само оно, толщиной в два обхвата, внушало доверие. Тимофеев направил утолщение странного «фонарика» в сторону дерева и нажал красную кнопку.

В первое мгновение Бабушу показалось, что в крону дерева ударила молния – раздался громовой удар, послышался треск, и пылающая крона дерева рухнула на зеленеющий внизу кустарник, сбивая с него снег. Над обломками дерева встал клубящийся столб пара.

– Ничего себе! – озадаченно сказал Козинцев. – Чистый гиперболоид! Я у Толстого роман читал, там именно так все и было!

Глава девятая

Берия прилетел не один,

С ним прилетел заместитель начальника следственного управления МГБ полный и улыбчивый и вместе с тем холодноглазый Лев Шварцман, который прихватил с собой трех следователей и двух криминалистических экспертов. Вид следователей, одетых в повседневную форму, раздражал Королева, вызывая неприятные воспоминания. Ну не мог он к этим костоломам из МГБ относиться спокойно и ровно. Может, эти люди и не были костоломами и способны были к продуктивным и доброжелательным беседам с людьми, но память Сергея Павловича восставала против разума. Тем более что делать им на полигоне было совершенно нечего. Не их это была епархия, дай следователям волю, они сразу же пустят ход расследования происшествия в Житкуре по накатанным рельсам, и опомниться не успеешь, как сведут все к банальному вредительству, да при этом еще и виновных найдут из числа тех, кто остался жив после налета.

На самом Шварцмане форма сидела как седло на корове, Шварцман это, конечно же, понимал, но держался независимо, всем своим видом показывая, что не форма красит человека, а человек форму. Особенно такой значительный, как сам Шварцман.

– Что у вас тут случилось? – недовольно спросил Берия.