– Что у вас тут случилось? – недовольно спросил Берия.

– Этих‑то зачем сюда? – кивнул Королев на соседнюю комнату, где эмгэбэшники шумно знакомились с персоналом полигона.

– На всякий случай, – сказал Берия. – Если понадобятся. Так я тебя слушаю, Сергей.

– «Тарелочки» Иосифа Виссарионовича налетели, – хмуро сказал Королев. – Ч‑черт! Какие ребята погибли, какие ребята!

– Рассказывай, – сухо сказал Берия, немигающе глядя на конструктора.

– Да нечего, в общем, рассказывать, – неохотно сказал Королев. – Рванула наша ракета, пятнадцати секунд двигатели не продержались. Настроение, сами понимаете, поганое, вот и рванул я в Житкур, посмотреть, чем там ребята занимаются. Может, они чем меня порадуют. Слетал! Я уже обратно возвращался, когда из Житкура сообщение в Капустин Яр пришло, а оттуда нам на борт передали. Я забрал команду из Капьяра – и назад. Страшно смотреть, что там было, Лаврентий Павлович. Степь словно перепахана. В некоторых местах земля обуглилась. Домиков и казармы нет, вместо проволочного ограждения одни клочья на обуглившихся столбиках висят. Из охраны уцелело двое. По их рассказам и восстановили, что там происходило.

Минут через двадцать после моего отлета они появились. Два диска; охранники говорят, что выглядели они так, словно две алюминиевые тарелки сложили вместе выпуклой частью наружу. Размер попытались уточнить, тут у них полное разногласие случилось – один утверждает, что диски были метров по пятьдесят в диаметре, второй говорит, что небольшие они были – метров по десять. Я лично склонен больше верить второму, не зря же говорят, у страха глаза велики. Зависли они над периметром ограждения, а у кого‑то из караульных нервы не выдержали, пальнул парень в один из дисков из своего ППШ. Тут‑то все и началось. Зависшие над лагерем диски начали испускать яркие лучи, которые испаряли снег, и несколькими ударами зажгли все деревянные постройки. Казарма сразу обрушилась, солдатиков обломками накрыло, а наши скорее всего даже ничего понять не успели.

Что там дальше было, уже никому не известно. Скорее, всего летательные аппараты эти приземлялись, в подвалах никаких обломков мы уже не обнаружили. Все исчезло, до последней железки, Лаврентий Павлович. А ведь Дикунец уже кое‑что понимать стал, скорее всего мы имели дело с каким‑то орбитальным аппаратом, некоторые устройства на это прямо указывали.

Берия слушал его, недовольно хмурясь и задумчиво почесывая переносицу,

– Ты в инопланетян веришь? – неожиданно спросил он, – И я не верю. Но кто? Американцы? Немцы? Про англичан я не думаю, у них кишка тонка такие аппараты строить. Остальные вообще не в счет. Что ты обо всем этом думаешь, Сергей?

– Не знаю, – сказал Королев. – Но в инопланетян я тоже не верю. Хотя…

В комнату заглянул Шварцман, подозрительно оглядел сидящего напротив Берии Королева и обратился к тому:

– Странно все это выглядит, Лаврентий Павлович. Темнят местные. Солдат мы, конечно, заберем, мы с ними в Москве поработаем. Но особых сомнений нет – вредительство чистой воды, мне тут уже подсказали, что у них недавно авария была, только по случайности к человеческим жертвам не привела. Я просил бы вас дать разрешение на арест некоторых здешних сотрудников, все‑таки в спецпроекте заняты, а вы их непосредственно курируете…

Многое, ох многое скрывалось за недоговоренностями полковника Шварцмана, при желании можно было его слова расценить как едва замаскированный упрек самому Берии – расплодили вы тут, Лаврентий Павлович, вредителей, прикрываются они вашим именем, а может, и не прикрываются, а ваши личные указания выполняют? Поэтому Сергею Павловичу Королеву было интересно, как отреагирует на слова эмгэбэшного начальника сам Берия.