– Деньги пришли, – сказал Королев. – И за Воронеж тоже спасибо. Подтолкнули вы их. А вот с Киевским институтом сплавов до сих пор нет нормального контакта. Долго возятся.

– Потороплю, – мрачно пообещал Берия.

Он подошел к окну, изрисованному морозными узорами, совсем по‑мальчишески продышал в белом инее дырочку и некоторое время смотрел на пустынный двор, в глубине которого угадывались капониры. За ними была заснеженная бесконечная степь.

– Кормить‑то будут? – спросил он.

– Разносолов у нас нет, – в тон ему отозвался Королев. Берия хмыкнул, склонив голову, клюнул собеседника острым взглядом, потом рассмеялся.

– Следователей водкой особо не поите, – посоветовал он. – У пьяного чекиста все наоборот – чистая голова, холодное сердце и слишком горячие руки.

Королев не обольщался результатами беседы с Лаврентием Павловичем, слишком коварен и расчетлив был этот человек: словно шахматист партию – Берия просчитывал работу на несколько шагов вперед, поэтому его показное добродушие конструктора не могло обмануть, просто нужды в излишней жесткости пока, видимо, не было. Впрочем, уже это должно было радовать. А насчет характера Лаврентия Павловича ошибаться не стоило – старый и зубастый волк был перед конструктором, иные в Политбюро ЦК просто не попадали, да и выжить там они не могли. Ослабевшего всегда быстро и уверенно рвала вся стая.

Биологические законы никто не отменял и при социализме.

Глава десятая

Полковника Хваталина судьба не любила.

Иначе трудно было объяснить, почему, будучи полковником, Андрей Антонович Хваталин являлся начальником химической и радиационной службы мотопехотного батальона, базировавшегося в тайге. Вот говорят, что начальников себе надо уметь выбирать. Полковник Хваталин выбирать умел, но с начальством ему сильно не везло. Был он в подчинении генерала Крюкова в группе советских войск в Германии. Генерал к нему благоволил, только не повезло товарищу Крюкову, раскопало МГБ историю его немецких трофеев, а вождь и первый друг и учитель мирового пролетариата расценил действия генерала как мародерство и отправил его решетку. Вместе с генералом загремели его многочисленные помощники из числа интендантов, которые помогали генералу в выборе достойных трофеев в покоренной Германии, и полковнику Хеаталину пришлось только порадоваться, что не успел он перейти в интендантские службы и стать хозяйственником, хотя еще совсем недавно он завидовал хозяйственникам, отправляющим в Союз вагоны с награбленным добром. А теперь он радовался, что оказался в стороне от дележа. Сам генерал Крюков со своей женой – всенародной любимицей певицей Руслановой – поехал на восток обживать просторы необъятной Сибири, несколько особо ретивых интендантов были даже расстреляны, а не слишком причастные к их деятельности отправились в ту же самую Сибирь служить, утешая себя мыслью, что все кончилось не так уж и плохо – погоны на плечах, пенсия почти в кармане, а Германия… Ну, что Германия? Живут же другие люди без заграниц, живут и не умирают.

Батальон, в котором дослуживал свои армейские деньки полковник Хваталин, располагался в Камышлове, не слишком далеко от Свердловска, но бывать в областном центре полковнику приходилось редко, а на праздники вообще постоянно приходились различные дежурства, не забывали невидимые силы полковника Хваталина. И то сказать – ну что за служба у начхима? Безделье сплошное, праздник, а не служба. Отравляющие вещества в центре страны никто применять не будет, о радиации понятия были еще весьма и весьма смутные, вот и сводилась вся служба полковника Хваталина к проверке наличия противогазов в батальоне да плащ‑накидок, которые по замыслу далеких московских чинов должны были уберечь советского воина от иприта и радиоактивной пыли.