Подписал Команицкий

Глава третья

Нет, ребята, в госпитале есть свои прелести, обычно отсутствующие в обыденной жизни. Медсестры молоденькие глазками стреляют, начальство, посещая, дополнительный паек приносит, хотя в госпитале и без того хорошо кормили – масло, отбивные, стакан какао в обед, а желающие даже добавку получали. Да и само время провождение в госпитале ничем особо не было ограничено. Имелись, конечно, и минусы – вроде уколов в задницу, ежедневных обходов и операции, которую Вережникову сделали на третий день после многочисленных анализов и консультаций, которые вели озабоченные врачи. Перелом у Вережникова был сложным, но вроде бы все обошлось, через несколько дней Вережников потребовал себе костыли и начал обход палат в поисках знакомых. Нога, закованная в гипс, ничего не чувствовала, только вот, сволочь, ныла по ночам, но от болеутоляющих уколов он категорически отказался. Причина была вполне прозаическая – Вережников с детства побаивался уколов, и вид стеклянной трубки с иглой вызывал у него отвращение и легкую дрожь.

Генерал Сметании лежал в отдельной палате, как ему и полагалось по высокому генеральскому чину, посещать генерала врачи не рекомендовали, да и сам Вережников к генералу не рвался. В друзьях они не ходили, а свидетельствовать свое верноподданничество и без Вережникова было кому.

Но в шестой палате он увидел знакомое лицо.

– Серов, ты? – Вережников торопливо дошкандылял, опираясь на костыли, до кровати больного, осторожно присел у лейтенанта в ногах.

– Я, товарищ подполковник, – сипло отозвался тот. – У вас нога излишне чувствительной оказалась, а у меня ребра слишком нежные.

– Так ты тоже в бою участвовал? – взволнованно спросил Вережников.

– Так это был бой? – слабо усмехнулся лейтенант. – Вот уж не думал. Били нас, товарищ подполковник, по всем правилам. Мы последними взлетали, я помню, что тогда в воздухе творилось!

Вережников торопливо огляделся по сторонам. Кроме Серова, в палате лежали еще несколько человек, поэтому Вережников предостерегающе прижал палец к губам.

Тот согласно прикрыл глаза.

– Ты выздоравливай, – сказал Вережников. – Летчик ты нормальный, сам видел. А все остальное приложится.

Тоскливо подумал, что об ином им с Серовым думать надо. Скорости растут, нагрузки становятся иными, и еще неизвестно, допустят их после выздоровления к полетам или скажут: кончилось ваше время, ребята, думайте, чем заняться на гражданке. Не всем же быть Маресьевыми.

Вошедшая в палату медсестра прервала неприятный диалог.

– Шли бы вы, больной, в свою палату, – проворчала она. – Мне лейтенанту укол сделать надо. И вообще, не видите – устал человек, чего его зря вопросами донимать Его и так уже замучили. И ходят, и ходят…

Тут и гадать не стоило, кто же уделяет такое внимание лейтенанту Серову. СМЕРШа, правда, уже не было, а вот особые отделы в армии пока еще никто не отменял.

В этот же день эти особисты пришли и к Вережникову.

Нет, собственно, это было бы слишком сильно сказано – особисты.