|
Я с ними в войну на бомбежки летал. Их «крепости» у нас под Полтавой базировались. Взлетят, отбомбятся над Германией, а садятся уже в Англии. А оттуда другая группа таким же манером на бомбежку вылетает. А мы с фронтовых аэродромов подлета взлетаем и им в сопровождение пристраиваемся. Так что я тебе хотел сказать? Машины у них, конечно, мощные были, «крепости» эти самые, но не до такой степени, Паша, не до такой, чтобы мы их достать не могли. А ведь у нас сейчас и пушки помощнее, и эрэсы в два раза калибр увеличили.
– Тогда кто это? – сверкнул глазами из‑под бинтов Серов. – Кто? А что мог сказать Вережников? Он и сам ничего не понимал. И не знали они, что командующим ВВС был подготовлен приказ, по которому летчикам категорически запрещалось ввязываться в схватки с подобными объектами, и Главком этот приказ завизировал. Товарищ Сталин авиацию считал своим личным детищем, потому и решил, что рисковать жизнью летчиков в мирное время не слишком оправданно, да и слухи обязательно поползли бы, как змеи из плетеной корзинки, а после Второй мировой войны слава русских летчиков гремела, так зачем же бесполезными атаками на неведомо что собственную славу подрывать? Пришло время других действий, пусть незаметных и на первый взгляд совсем неэффективных, но вождь уже не раз их успешно опробовал, а потому хорошо знал, что там, где пехота не пройдет, не проползет бронированный танк, где авиация окажется бессильной, там обязательно сработает МГБ. Тем более что даже людьми рисковать не придется – много еще у нас в лагерях тех, кто за свободную жизнь рискнет своей собственной не один раз, уж больно срока давались длинные для слишком короткой человеческой жизни, которую каждому хотелось прожить не хуже остальных и уж по крайней мере не за колючей проволокой, где и жить‑то, честно говоря, невозможно, разве что так – существовать! А что касается вдов и сирот летунов N‑ского авиационного полка, то государство о них побеспокоилось, сохранив пайки и назначив пенсии на то время, когда дети подрастут или вдовы найдут себе новых мужей, готовых позаботиться о сиротах. Личный состав полка был молод, и несмотря на войну, выкосившую мужиков, можно было предполагать, что без мужей вдовы останутся недолго. Впрочем, это кому и как повезет, тут уж загадывать было вообще невозможно.. Через несколько недель подполковник Вережников, еще прихрамывающий и опирающийся на изящную трость, был вызван в штаб ВВС, и командующий приказал ему готовиться в заграничную командировку. По секрету было сказано – с семьей, – А хромота моя не повлияет? – осторожно осведомился подполковник Вережников, бегло проглядывая список инструкторов, отданных ему в подчинение. – Сам понимаешь, Илья Николаевич, – сказал командующий и боязливо огляделся по сторонам. – После такого тебя бы даже безногим куда‑нибудь услали. Спасибо, что в Китай, все‑таки не так далеко. О Китае Вережников знал немногое – что отгорожен он от всего мира Великой стеной, что все китайцы вилками и ложками не пользуются, а предпочитают харчиться палочками, и еще он знал по газетам, что председателем там стал Мао Цзэдун, который в понимании китайцев был, как товарищ Сталин для всего советского народа. Он еще раз просмотрел список инструкторов и покачал головой. Лейтенант Серов Павел Александрович в списке тоже был, хотя и не выписался еще из госпиталя. Здоровьем его никто не интересовался. Кто‑то в Москве увидел знакомую по недавним событиям фамилию и, пристукнув кулаком по столу, с уверенностью сказал: «Годен!»
* * *ШИФРОТЕЛЕГРАММА «ВЧ» Исх. 22/5744 – 15.02.50 Секретно Начальнику особого отдела штаба ВВС Уральского военного округа Целях сохранения сведений, составляющих государственную тайну СССР, и нераспространения нежелательных слухов прошу в срок до 1 марта 1950 года составить списки лиц, причастных к инцидентам над горами, имевшими место в январе‑феврале 1950 года, предупредить указанных лиц об ответственности за разглашение сведений, составляющих служебную и государственную тайны, отобрать подписки о неразглашении деталей указанных выше воздушных столкновений. |
